На хмуром лице Ольги вдруг мелькнула улыбка:
– Шустрый ты, мальчишка, хороший, – она погладила его по голове. – Ты не бойся ничего. Если что – беги через овраг к болотам. Я потом найду тебя, сможешь назад вернуться. Я тебя сгубить не дам.
– Вам спасибо, что так рискуете, – горячо поблагодарил ее младший лейтенант.
Лицо женщины снова посуровело:
– Мне уже терять нечего, кроме своей жизни. Семья пропала в проклятой войне, вот я и решила, что буду фрицам вредить, как смогу, каждым своим шагом. А ты молодой еще, береги себя.
Как зовут тебя?
– Алексей, младший лейтенант Савельев отделения контрразведки СМЕРШ, – смущенно представился паренек по всем правилам, хотя знал, что нельзя так делать. Но доверял уже Ольге, такая она была для него родная и надежная. Не задумываясь ни секунды, сделала все, что было в ее силах для пришлого человека.
– Алешка… хорошее имя. Молиться за тебя буду, Алешка. Знаю, вы, комсомольцы, в Бога не верите. И я не верю. Да хуже не будет от молитвы, – она уже снова подвязывала платок вокруг лица.
– Идем.
Скрипнула дверка сарая, и две фигуры вынырнули в вечерний полумрак деревни. Следом за Ольгой Алексей зашагал по деревенским улицам, ему было непривычно идти вот так, не скрываясь, прямо в самом сердце немецких позиций. Здесь не было окопов, стрельбы, им навстречу то и дело попадались то офицеры, то рядовые. Некоторые бросали удивленные взгляды на молодого мужчину в гражданской одежде, но никто и не думал останавливать и задерживать младшего лейтенанта."
"Это было необычное ощущение, будто идешь по краю оврага: один неверный шаг – и полетишь в смертельную бездну.
От взглядов, от обилия погон, шинелей, оружия Савельев то и дело вздрагивал, рука сама тянулась к лезвию ножа, спрятанного в голенище валенка.
Вдруг Ольга остановилась у окна с раскрытой форточкой, притянула к себе парня:
– Внимательно слушай.
Вечером рядом с домом никого не было, лишь радист внутри возился с техникой. Он надел наушники и не слышал, как хлюпает весенняя распутица под ногами прохожих, что застыли прямо под окном.
Щелчки, свист радиоэфира слабо доносились через открытую форточку. Но при резком, глухом звуке Ольга подняла вверх палец – вот это, слушай! Немецкий радист забормотал слова шифровки в эфир, Алексей прислушался, но ничего не понял. Без ключа понять из набора звуков и случайных слов смысл послания невозможно. Снова глухой щелчок, потом опять писк и более высокие, тонкие постукивания. Связист принялся крутить ручки, переходя на другую частоту.
