Только это… скажи, пожалуйста, какое сегодня число?
— Семнадцатое февраля, среда. Ты пять суток спал беспробудно, мы уже не знали, что думать…
В коридоре послышались уверенные шаги, из-за поворота появилась внушительная фигура начальника госпиталя.
Увидев меня и маму, он резко остановился, закрыл глаза и потряс головой.
— Это не галлюцинация, товарищ подполковник, — сообщил я. — Всё зажило, правду говорю. Прикажите снять повязки, а то я их сам сдеру. Чешется же страшно!
— Я тебе сдеру! Ну-ка быстро в палату на осмотр.
Надежда Викторовна, подождите здесь, пожалуйста. Вон, присядьте на стул. Мы недолго.
Однако получилось долго. Где-то около часа, включая рентген. Всё это время мама (теперь я знал, как её зовут — Надежда Викторовна) терпеливо ждала в коридоре, — авторитет начальника госпиталя и его властная манера общения, судя по всему, не оставляли шансов на противодействие. Да и зачем? Врачам нужно верить. За исключением тех случаев, когда верить не надо.
К чести товарища подполковника, он принял моё, по его же словам «чудесное исцеление», как профессионал.
То есть быстро и без обиняков. С другой стороны, куда ему было деваться, когда даже рентгеновские снимки показали, что пациент практически здоров, а тщательный осмотр это подтвердил?
— Если бы мне ещё неделю назад сказали, что тринадцатилетний мальчишка с твоими травмами встанет с постели через пять дней, я бы рассмеялся такому человеку в глаза. Пятьдесят — ещё куда ни шло. И то… — он неопределённо пошевелил пальцами.
— Жалобы есть? Хоть малейшие?
Повязки и гипс с меня сняли, как только рентген показал, что всё в норме. Рана на бедре тоже затянулась до такой степени, что товарищ подполковник, недоверчиво качая головой, снял швы.
— Нету, — сообщил я, с наслаждением почёсывая левое запястье. — Хотя нет, вру, имеется одна.
— Какая? — взгляд Ильдара Хамзатовича обострился.
— Есть хочу. Сейчас бы борща да пюрешки с котлетами. А сверху компотом запить. Эх… — я сглотнул слюну.
Есть и правда хотелось.
Сплошная физиология, подумал я. В туалет, почесаться, борща с котлетками. А узнать, какой сейчас год, например, или как зовут моего здешнего папу, если он есть, и кто он, ты не хочешь? Хочу. Но спрашивать не буду. Сумасшедшим, возможно, не сочтут, но на долгое медобследование куда-нибудь могут запросто отправить. В Мары или даже в Ташкент.
Так, уже какие-то другие города вспоминаю, хорошо. А ну-ка, столица нашей Родины? Москва. Ещё есть Ленинград.
