Протягиваю руку, вытягиваю один. В глаза бросается название: «Красная звезда». Сверху, над названием, лозунг — «За нашу Советскую Родину!». Курсивом, я знаю, что курсив — это такой наклонный шрифт, и уже не удивляюсь тому, что знаю. Видать, мальчик Серёжа был начитан, и часть того, что знал он, теперь буду знать и я. А может быть, и всё. Пусть и не сразу.
Перевожу взгляд ниже.
«ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ОРГАН МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР».
Ещё ниже, мелким шрифтом:
«29 октября 1969 г., воскресенье».
Правее:
«Цена 2 коп.
».
И ещё ниже — кусок чёрно-белого фото. Видны два атакующих танка и цепь пехоты, идущей за ними.
Значит, сегодня 29 октября 1969 года, и я нахожусь в Союзе ССР или в Союзе Советских Социалистических Республик — великой и даже величайшей стране на планете Земля. Третьей планете Солнечной системы.
Дверца в память Серёжи Ермолова, советского пионера, ученика школы номер тридцать один города Кушки — самой южной точки Советского Союза, слегка приоткрылась.
Итак, сегодня двадцать девятое октября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года…
Точно?
Хм, скорее всего, нет.
Газета сильно пожелтела, что говорит о том, что она никак не сегодняшняя. Возможно, прошлогодняя или даже старше. Откуда я знаю? Бумага — она и на Гараде бумага, тоже желтеет от солнца. Да и Серёже Ермолову это известно, не маленький.
— Серёжа! — через две закрытые двери до меня долетел женский крик. — Серёженька!!
Ага, мама проснулась. Увидела, что меня нет и теперь сходит с ума от беспокойства.
Женщины. Везде одинаковые. Что ж, пора выходить.
Вымыть руки после туалета я смог, а вот вытереть было нечем. Посему обтёр о трусы и повязку на груди. Мельком глянул в зеркало, подмигнул своему отражению и вышел.
— Серёженька! — мама кинулась ко мне по коридору, добежала, хотела обнять порывисто, но вовремя затормозила. — Ты встал? Сам? Ты с ума сошёл?! Как ты себя чувствуешь? А ну-ка быстро в постель!
Всё это она выпалила практически без пауз, глядя на меня встревоженными серо-зелёными глазами — того же цвета, что и у меня.
— Встал. Сам. Не сошёл. Прекрасно. В постель не пойду — надоело, — я улыбнулся, шагнул к маме, обнял её.
Она громко всхлипнула и обняла меня в ответ. Мы оказались почти одного роста, я даже чуть выше.
Я погладил маму по волосам:"
"— Не плачь, мам, всё хорошо, правда, ничего не болит, только все бока отлежал. Лучше пошли в палату, поможешь все эти повязки снять. Чешется под ними — сил никаких нет терпеть.
