— Прошу сюда, — сказал Петров.
Мы прошли за ним (старший лейтенант Боширов замыкал шествие) и через десяток шагов нырнули в кондиционированную прохладу особняка.
Внутри нас ждали двое. Тёмно-синие, почти чёрные одинаковые костюмы; чёрные, начищенные до зеркального блеска, одинаковые туфли; белые рубашки, галстуки тёмных тонов. Тоже одинаковые.
Эти были постарше Петрова и Боширова — лет по тридцать пять. Недавно по телевизору показывали забавный мультик «Вовка в тридевятом царстве». Так вот, эти двое напомнили мне волшебных персонажей оттуда.
Двое из ларца одинаковых с лица. Только с местным колоритом. Чёрные, коротко стриженые волосы, характерного разреза карие глаза, смуглая кожа.
— Проходите, — сказал нам капитан. — Эти товарищи вас проводят.
— А вы? — спросила Наташа.
— Мы подождём в машине.
Нас провели по коридору, устланному мягким ковром, один из тёмно-синих костюмов постучал в роскошную дверь, украшенную по краям резным узбекским орнаментом.
— Войдите! — послышался властный голос.
Костюм приоткрыл дверь, засунул в щель голову:
— Доставили, Акил Ровшанович.
— Так веди!
Это нас, подумал я. Веди. Овцы мы тебе, чтобы нас вести?
Нарастало раздражение. Что за игры, в конце концов? Сначала КГБ, теперь какая-то местная шишка. Скорее всего, партийный деятель, уж больно место роскошное. Восточные люди традиционно уважают и любят роскошь. Начальство — особенно. А какое в СССР главное начальство? Коммунистическая партия.
Тёмно-синий распахнул дверь, впустил нас с Наташей, и вышел, прикрыв дверь за собой.
Я огляделся. Богатый ковёр на полу. Не менее богатый — на стене слева. На ковре — старинная изогнутая сабля в красивых серебристых ножнах и два кинжала. Под ковром, совершенно не в цвет и не в стиль, — обтянутый коричневой кожей шикарный современный диван и два таких же кожаных кресла. Застеклённый книжный шкаф с ровными, как на параде, корешками книг. Тёмно-серая, почти чёрная дверца сейфа в стене. Большой рабочий стол с двумя телефонами (красный и белый) у стены справа.
Там же, над столом, — портрет Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Узбекистана Рашидова Шарафа Рашидовича.
Значит, угадал. Это партия.
Свет из окна, расположенного прямо перед нами, хорошо освещал комнату, и я сразу же разглядел невысокого полноватого человека лет пятидесяти с лишним, сидящего за рабочим столом.
Местный, узбек. Лицо холёное, гладко выбритое. Чёрные волосы с обильной сединой.
