— Серёжка, — сказал офицер севшим голосом. — Сынок… Живой!
Госпиталь мы покинули ровно через десять минут. Отец — а это был он — примчался на машине — служебном «газике»[2], положенном ему по занимаемой должности командира полка. Я узнал об этом из разговора между ним и Алиевым. Заодно услышал папино имя-отчество.
Пётр Алексеевич, так его звали.
Пётр Алексеевич Ермолов, подполковник, танкист.
Оказывается, пока меня обследовали, мама позвонила отцу на службу с телефона дежурной медсестры и сообщила, что сын встал на ноги.
Отец тут же бросил всё и примчался.
Начальник госпиталя подполковник Алиев Ильдар Хамзатович отпустил меня домой под расписку родителей.
— Всё равно нарушаю, — сказал он. — Если моё начальство узнает… Впрочем, случай особый. На это и рассчитываю. Ну и на вашу порядочность, конечно. И режим! — он поднял вверх палец. — Никаких физических и умственных нагрузок.
— А как же школа? — спросил я.
— Освобождаю тебя от школы личной властью, — толстые губы подполковника изобразили улыбку.
— На неделю. А там посмотрим. И чтобы завтра… хотя нет, завтра рано. Послезавтра, девятнадцатого февраля, в пятницу, был здесь, как штык. В девять утра.
— Зачем? Я хорошо себя…
— Чувствовать ты себя можешь, как угодно хорошо, — отрезал Алиев. — Главное, чтобы и я себя хорошо чувствовал. А для этого мне нужно точно знать, что с тобой всё в порядке. Осознал?
— Осознал, — кивнул я.
Улица, на которой мы жили, называлась Карла Маркса. Но это, как и многое другое, я узнал позже. А сейчас водитель — солдат-срочник с нашивками младшего сержанта, как мне показалось, буквально за две минуты доставил нас к дому.
Отец тут же уехал, поцеловав маму и меня и сославшись на срочные дела по службе.
— Ну, пошли, — сказала мама. — Накормлю тебя и тоже на работу побегу. И так два дня за свой счёт брала, дел, небось, без меня накопилось выше крыши.
«Командирские» часы на моей левой руке (подарок отца на последний тринадцатый день рождения, как я помнил, не разбились, ура), показывали десять часов пятнадцать минут.
Утро, понятно, весь день впереди. Интересно, где работает моя мама? Здешняя мама. И единственная, кстати, потому что свою настоящую маму, маму Кемрара Гели, я не помню. Как и папу. Они погибли при взрыве исследовательской лаборатории на спутнике Гарада — Сшиве, когда мне было два годика. Меня воспитывали родное государство и бабушки с дедушками, спасибо им.
Значит, планета Гарад, а её спутник — Сшива. В системе двойной звезды.
