А я здесь сижу!
Пока заканчивал завтрак, размышляя над всеми этими материями, из кухни раздался какой-то стук, а затем громкий вскрик бабушки:
— Лёша, помоги!!
Дед оставил газету и бросился в дом. Я — за ним.
Бабушка стояла посреди кухни, прижимая к левой руке полотенце, которое на глазах пропитывалось кровью.
— Палец, — сообщала она со слезами на глазах. — Кажется, я палец себе отрубила…
— Что?! — воскликнул дед.
Я бросил взгляд на кусок мяса, лежащий на разделочной доске и топорик рядом. От доски через стол и пол тянулись капли крови.
Всё ясно. Рубила мясо, хотела кость перерубить, а попала по пальцу.
— Ну-ка, ба, сядь, — я решительно усадил бабушку на стул, сел рядом на табуретку, взял за руку.
Так, первым делом остановить кровь. Это просто.
Я надавил подушечкой большого пальца на рану, подержал несколько секунд.
Кап-кап-кап… кап-кап… кап. Кап.
Остановилась. Хорошо.
Теперь посмотрим. Ничего страшного, кожа и мышцы на указательном пальце левой руки перебиты, но кость уцелела.
— Сейчас вылечим, ба, — сказал я.
— Будет немного больно, потерпи. Деда, есть что-то обеззараживающее?
— Настойка календулы, — сказал дедушка. — Мы ей всегда пользуемся.
— Давай.
Смочил вату настойкой, промокнул рану, снова зажал пальцем.
— Бинт? — спросил дедушка. — Можно сначала подорожником обернуть, он хорошо раны заживляет.
— Обойдёмся, — сказал я. — Хочу, чтобы вы посмотрели. Это важно для нашей общей совместной жизни. Деда, засекай время.
Рану бабушки я, находясь в орно, затянул ровно за двенадцать с половиной минут, по часам.
Гарадец Кемрар Гели справился бы, пожалуй, минут за семь-восемь. В прежнем теле.
О чём это говорит? Форма и способности возвращаются и довольно быстро.
Вышел из орно. Убрал палец. Смочил чистую ватку водой, вытер кровь. На месте раны остался только розоватый шрам.
— Ну-ка, согни-разогни, — сказал я.
Бабушка подчинилась, с изумлением глядя на собственный, свободно двигающийся палец.
— Болит?
— Н-нет. Не болит…Совсем не болит!
— Что б тебя дождь намочил! — ругнулся дед своим, как я помнил, самым крепким выражением.
— Внук! Как ты это сделал?!
— Так, деда, баба, давайте сядем, и я вам всё расскажу. Сразу говорю, вы будете первыми, кто это услышит. Родители пока не знают. А вот прабабушка… Я плохо её знаю, как считаешь, деда, звать-нет?
— Смотря что ты хочешь нам поведать.
— Секрет. Даже, пожалуй, тайну. Большую.
— Прабабушка твоя — терская казачка, — сказал дед. — Такое видела-слышала-пережила, что и я не всё знаю.
