Хорошая порка еще никому не вредила!
Услышав сквозь перепалку детский плач, я быстро направился в сторону кухни, откуда, собственно, и доносились голоса. И застыл на пороге, оглядывая грязный пол, залитый томатным супом из разбитой тарелки. Шехназ приготовила его утром, перед приездом Дины, которую я попросил присмотреть за Асей в наше отсутствие. Дочь стояла, уткнувшись в колени Шехназ, горько плача и обнимая ее за ноги. Она была в одних своих любимых трусиках с русалкой в то время, как ее испачканные супом платье и колготы валялись неподалеку.
Заметив явный след от шлепка на пухлой ягодичке, я, едва сдерживая себя, прорычал в сторону Шехназ.
— Возьми ребенка и выйди!
Вздрогнув от моего голоса, она обернулась ко мне, сверкая наполненными гневом и болью глазами.
— Надеюсь, ты скажешь своей сестре, что ей здесь больше не рады! — Твердым голосом потребовала она, подхватывая рыдающую Асю на руки, болезненно сморщившись от ее тяжести, но не спуская с рук.
— Иди в комнату, Шехназ! — Повторил я, слишком злой, чтобы терпеть ее неповиновение и приказной тон.
— Увижу тебя еще раз, такую порку устрою, что мало не покажется! — Прошипела она напоследок, наградив Дину убийственным взглядом и направляясь в сторону нашей спальни, шепча что-то успокаивающее на ухо моей всхлипывающей дочери.
23 глава"
"Когда, еле дотащившись до дома от скрутивших мое тело спазмах, я услышала крик Пироженки, то чуть с ума не сошла, испугавшись, что случилось что-то ужасное. Забыв о боли, тут же забежала на кухню, где и застала картину того, как сестра Мансура, не обращая внимание на плач, шлепает девочку по прикрытой одними трусиками попке.
Что-то закричав, я оттолкнула Дину, тут прижимая плачущего ребенка к себе. В голове не укладывалось, как та могла ее ударить! Такую маленькую, хрупкую беззащитную! Как она только посмела дотронуться до Моей Белоснежки!
Если бы не зашедший вовремя Мансур, не знаю, что бы я сделала с золовкой за ее слова и действия!
Никогда я еще не была такой злой и так не жаждала крови обидчика.
Подхватив горько плачущую малышку на руки, направилась в спальню, стараясь не обращать внимания на свое собственное состояние. Боль все еще продолжала простреливать низ живота, но сейчас важнее всего было успокоить бедного испуганного ребенка.
— Все хорошо, моя сладкая. Тетя больше тебя не обидит. — Я попыталась усадить малышку на столик в ванной и умыть. Но Ася, вцепившись в мой платок, продолжала хныкать, не желая разжимать маленьких кулачков.
— Не бойся, малышка.
