Как и предполагал, она быстро сдулась, опуская глаза и сжимаясь так, будто от этого могла стать незаметнее. Не то, чтобы мне нравилось ее угнетать, но наблюдать за ней было интересно.
— Почему я должен был запрещать? — Разглядывая довольную дочь, спросил я. — Ей очень идет.
Конечно, первоначальной реакцией было негодование и не столько из-за челки, сколько из-за своеволия. Все же сначала следовало спросить и меня, прежде чем принимать такие решения относительно Аси. Но увидев, как довольна малышка, я решил не делать Ангелку никаких замечаний.
— И что, даже не будешь ругаться? — Удивилась она.
— Уж не разочарована ли ты этим? — Задал я встречный вопрос.
— Еще чего! Это ты у нас любитель ругани и нравоучений, — фыркнула девушка, закатывая глаза.
— Кто бы говорил! Захватчица чужих кабинетов, — ухмыльнулся я, довольно наблюдая за тем, как она пытается побороть свое негодование."
"— Ну, знаешь ли…
— Папотька! Шах позволила мне надеть сележки! — Перебила Ася начинающуюся тираду. — А тетя Дина говолила, что незя!
Не сразу разобрав, о чем это она лопочет, я вопросительно взглянул на Шехназ, которая втянула голову и на мгновение прикрыла глаза, что-то прошептав себе под нос.
— Смотли, какая я класивая! — Схватив меня за щеки, Ася повернула мою голову к себе, требуя полного внимания.
Приглядевшись, я заметил маленькие гвоздики в виде звезд, что красовались в ее ушках. Так вот почему она плакала!
— Больно было? — Не удержавшись, дотронулся губами до ее виска, желая избавить девочку от уже пережитой боли.
— Ага! Но Шах сказала, что хлаблые девочки не плачут! — Восторженно рассказала она, невольно вызывая улыбку, и тут же вздохнула: — Но я все лавно плакала!
— Уверен, это продолжалось совсем не долго. Так что эти слезы не считаются! — Пощекотав Асю под подбородком, сказал я, вызывая ее довольный смех. — Очень красивые сережки!
Малышка буквально засияла от моих слов, что выдавало в ней истинную женщину. Бросив взгляд на притихшую Шехназ, я задумался о том, как же все-таки не хватало моей дочери женского общества.
Как бы я не любил дочь, мне все же не удалось подарить ей ласку и то, что могла дать только мать. Для меня все эти мелочи были непонятными и не имели той ценности, как для Аси, которая так им радовалась.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— За что? — Удивилась Ангелок, удивленно подняв на меня свои ясные глаза.
— За этот день. Я рад, что Ася довольна. Я даже не задумывался о том, что ей пора проколоть уши.
Шехназ нахмурилась, задумавшись.
