— Куда занесла тебя злая судьба?»
При мысли о том, что Алессии угрожает опасность, сердце сжималось от страха. Ни разу в жизни Абьери не испытывал и сотой доли того, что ощущал сейчас. Никогда не думал, что можно так бояться за другого человека. До боли, до исступления, до крика.
«Алессия! — стучало в груди, когда он нараспев выводил слова заклинаний. — Где ты?»
Алтарь молчал. Единственное, чего Абьери смог добиться, это появления едва заметных языков пламени на изнанке мозаики.
— Аэсто. Рапири. Гоби, — снова и снова повторял он, но отблески огня, едва показавшись, тут же пропадали.
— Дай я попробую, — не выдержал Марко, и отодвинул его от жертвенника.
— Саратонус аквири! — громко сказал друг, простирая руки над неровной поверхностью.
Прошла минута, другая, в воздухе что-то затрещало, запахло паленым, но камень по-прежнему оставался холодным и темным.
— Что же тебе надо? — прищурился Форнезе, разглядывая углубление для жертвенной крови.
— Есть у меня одна мысль, — неожиданно сказал молчавший до этого Бруно.
— Какая? — повернулся к нему Абьери.
— Что, если вместо крови животного использовать кровь Алессии?
Круглые желтые глаза ярко светились в темноте, придавая Бруно какой-то потусторонний вид.
— А в этом что-то есть, — задумался Абьери. — Если допустить, что Алессия поранилась именно здесь и невольно напоила камень своей кровью, тогда понятно, почему он не реагирует на мои призывы.
— Конечно, кто ж после вина затхлую воду хлебать будет? — хмыкнул Бруно.
— Можем проверить, — кивнул Марко.
— Я как раз захватил строникс.
Друг достал из кармана колбу с кровью и подошел к алтарю.
— Давай, — напряженно прошептал Абьери и замер, наблюдая, как жадно впитывает камень льющуюся тонкой струйкой темную жидкость.
И с каждой пролитой каплей стеклянная мозаика оживала, наливалась светом, загоралась огнем Нижнего мира. Отблески пламени лизали жертвенник, расходились кругами по неровной поверхности камня, и он тихо гудел, наполняясь силой.
— Аэсто. Рапири. Гоби, — дождавшись, пока Марко выльет в углубление последние капли, — громко произнес Абьери.
И в тот же миг вокруг алтаря взметнулось черное пламя и потянуло к Алессандро свои извивающиеся щупальца. Тьма, живущая в душе, устремилась им навстречу, и он шагнул вперед, отпуская сознание и сливаясь с первозданной тьмой Нижнего мира.
Перед глазами поплыли странные картины выжженной, покрытой пеплом и застывшей лавой пустыни, обломки скал, безжизненные, заметенные песком города.
