В серых глазах отразилось непонятное сомнение. Казалось, маг озадачен тем, что увидел. Он отошел к столу, на котором лежала карта Ветерии, положил «шприц» и навис над ним, упершись руками в столешницу.
— Очень интересно, — снова повторил Форнезе, и у меня по спине пробежал холодок. Когда маг говорит, что ему интересен результат проверки, ничего хорошего ждать не стоит.
— Что вы делаете?
В душе смешались страх, негодование и острое чувство опасности. Что, если Форнезе поймет, что я иномирянка? Он ведь может сдать меня храмовникам.
Святая Лючия, ну почему я не ушла сразу, как только камень стал моим? Чего выжидала? Надо было брать Беттину и бежать из этого мира, а я все тянула, все чего-то ждала, вот теперь и приходится расхлебывать последствия.
Форнезе не ответил на мой вопрос. Маг напряженно разглядывал «шприц», и на его лице отражалось раздумье.
— Значит, так, — придя к какому-то выводу, сказал Форнезе. — Здесь тысяча динариев. Ты возьмешь их и исчезнешь из жизни герцога.
Форнезе достал из кармана набитый кожаный кошель и подтолкнул его по столу в мою сторону.
— Что?
В первый момент я даже не поняла, о чем говорит этот мужчина и чего от меня хочет. Смотрела на крупную руку с тремя пальцами и не могла оторвать взгляд от грубых шрамов на месте отрезанных фаланг. Их что, тупым ножом отпиливали?
— Ты возьмешь деньги и уедешь из Ветерии, — вернул меня к действительности холодный голос. — У тебя ведь есть дочь? — в словах мага прозвучал намек, от которого у меня внутри все похолодело.
— Вы не причините ей вреда!
Я вскинула голову, гневно глядя в невозмутимые серые глаза.
— Вы не посмеете…
— Если ты сделаешь так, как я сказал, твою дочь никто не тронет, — оборвал меня Форнезе. Серая дымка потемнела, налилась холодной темнотой, и я мгновенно поверила, что все будет так, как сказал маг — если я не уйду, у меня заберут Беттину.
— Хорошо. Я все сделаю.
— Я не сомневался в твоем благоразумии, — ровно произнес Форнезе и добавил: — Но запомни, если попробуешь вернуться или попытаешься как-то напомнить о себе герцогу, тут же окажешься за решеткой.
Я представила, что больше никогда не увижу Абьери, и стиснула руки, пытаясь унять накатившую тоску. Вот и вышло мое время. Все. Пора уходить. Если бы еще не было так больно...
— Можешь идти. Собери свои вещи и выйди через черный ход. У восточной башни тебя будет ждать повозка.
— Не нужно.
— Отвезут, куда скажешь, — не стал слушать мои возражения Форнезе. — Ну, что стоишь? Иди.
