Я про наркоту случайно узнал потом уже, через полгода примерно, а про живой товар он еще долго молчал! И архив этот я случайно нашел, когда уже сдохла эта мразь. Не собирался он мне его показывать. Почему тогда ее там нет? Значит, не продали ее? Куда дели тогда? Где она была все эти годы? Ты понимаешь? — он вскакивает и начинает нервно ходить по балкону, заламывая руки. А я как примерзла. Его слова, словно сквозь вату пробиваются в мозг. А последние слова, как иголки, колют, заставляют вздрагивать. А он продолжает, добивая словами.
— Я на ее могиле, б**дь, жил! Я туда цветов отнес — вагон! Забыть не мог и себя простить! А она жива была! Как так может быть? Скажи!
Яркой вспышкой его отчаянный крик в пещере: ""Я похоронил тебя! Я на твоих похоронах был! Я видел, как гроб с твоим телом опустили в могилу!"" И взгляд его больной, полный неверия и робкой надежды.
Обхватываю себя руками. Тихо, сижу. Не слышу больше ничего.
Они еще что-то говорят. Договариваются, как искать меня. Потом прощаются. Уходят. Остаюсь одна. Во рту привкус крови, потому что губы закусила, чтобы не заорать. Нельзя. Нужно скрыться. Нужно осознать. Иначе выдам себя. Мне подумать нужно. Понять. Могу ли верить? Что, если врет? Может, знает, где я, знает, что слышу все? Но как, и зачем я ему? А если допустить, что правда…
Нет. Это больно. Еще больнее, чем раньше. Думать страшно. Неужели…
Забираюсь обратно в номер. Иду с трудом. Захожу в ванную.
Беру полотенце, прижимаю к лицу и начинаю придушенно орать. Как так может быть? Это не может быть правдой. Не может. Не могу поверить. Не могу. Не знал он? Но как такое возможно? Хотя понимаю, что в этой бл**ской жизни все возможно. Но страшно верить. Страшно доверять. Одной проще и надежней. Я ведь привыкла только себе верить. Больше никому.
Долго сижу так, раскачиваясь из стороны в сторону. Из этих разрывающих душу мыслей вырывает треск в ухе. Понимаю, наушник я так и не вытащила.
Странный звук. Как будто кто-то прямо по динамику рукой проводит. И до меня медленно доходит. Он нашел жучек. Он его увидел. И пусть. Не хочу больше слушать. Не хочу думать. Только хочу выдернуть наушник и отбросить подальше, как слышу его неуверенный шепот.
— Мариша. Мариша, это ты? Ты меня слышишь? — пауза. А я дышать не могу. Он продолжает, — это ведь твое. Ты оставила? Значит, слышишь меня? Надеюсь, что ты. Потому что я столько хочу сказать тебе…"
"Боже! Не надо.
