А ты хочешь меня? Со мной ты настоящая?
— Самая настоящая. Ты сомневаешься?
— Нет. Но хочу услышать это от тебя.
— Я такая только с тобой. Поверь.
— Верю, — впивается в мои губы, прижимает к мокрым камням, сжимает грудь, — хочу тебя возле костра. Догоняй! — говорит, резко отпускает меня и бежит в воду. Принимаю вызов, бегу следом. Знаю, почему не взял меня здесь. На камнях неудобно. Переживает за мои травмы, хоть сегодня они и беспокоят меня намного меньше. Доплываю до берега, вылезаю из воды, Амин ждет меня с полотенцем.
Подхожу, отбрасываю полотенце в сторону и прижимаюсь к нему голым мокрым телом. Он подхватывает меня на руки и несет к костру. Укладывает на плед. Вижу, он не собирается торопиться.
— Я хочу тебя любить медленно, неспешно, — в его глазах сквозит нежность, сдерживаемое желание и… обожание. Читаю это, ведь он открыт для меня, — как в нашу первую ночь, помнишь?
— Помню. Такое не забыть.
— Для меня ты и правда все еще моя чистая девочка. Сейчас в свете костра ты так на нее похожа. Я ведь хотел тебя безумно еще с той ночи на Ивана Купала.
Помню твое румяное лицо в ту ночь.
— Поэтому ты хотел у костра?
— Да. Моя Мариша, — целует в шею, слизывая холодные капли, — моя сладкая девочка, моя колдунья!
Его руки нежные, он другой сейчас и я другая. По-другому чувствую его прикосновения, острее, ярче. Потому что открылась, потому что выплеснула со дна самую грязь, потому что вижу, не испугало его это, не отвернуло. Нет в нем брезгливости, наоборот.
Вижу желание помочь мне исцелиться.
Именно это он сейчас делает своими прикосновениями и поцелуями. Показывает, не смотря ни на что, я достойна любви, мое тело, оскверненное не раз, способно очиститься, и душа способна на открытые чувства, способна любить и быть любимой. От этого горячо и больно внутри.
Оказывается, когда очень хорошо — тоже больно. Когда используют тебя — это противно, надо сжать зубы и терпеть, а когда любят…что делать? Как выдержать, когда чувствуешь, что внутри мертвая земля покрывается первыми зелеными ростками.
Они пробиваются через сухую землю, причиняя страдания.
И только, когда эта земля увлажняется слезами, пробиваться к свету им проще. Их уже не остановить. Они тянутся к солнцу, превращаясь в толстые лозы, их уже не растоптать так просто. Они ломают окончательно прутья клетки, выпускают наружу спрятанные чувства, которые разлетаются, словно испуганные птицы, хлопая крыльями. Заставляют сердце биться неровным ритмом, срываться дыхание и издавать громкие стоны.
