Руки сами ложатся на грудь, пальцы сжимаются на сосках, боже! Эта женщина создана для секса! Нет, не для секса, для любви. В памяти против воли всплывают ее слова о грязи, через которую ей пришлось пройти. О том, сколько раз она отдавалась мужчинам против воли.
Внутри поднимается жаркая волна, хочется найти каждого и убить. Но поскольку это не реально, остается только с жадностью ласкать ее тело, доказывая снова и снова себе и ей, что теперь она только моя, что никто больше ее не заставит, не обидит, что теперь она должна попробовать отпустить прошлую боль, чтобы стать счастливой.
Хочется навсегда стереть из ее глаз печаль, поселить там искорки радости и счастья. Сделать это не просто, потому что слишком много нерешенных проблем, но стремиться к этому можно и нужно. Это мой план на ближайшее время. Марина разворачивается в моих руках, прижимается голым телом, затягивает и меня под прохладные струи.
Обнимает одной ногой, потираясь горячей плотью о мой уже готовый член. Это невыносимо ярко, сочетание холодных струй с горячим телом в моих руках.
Приподнимаю ее за бедра, она обнимает меня двумя ногами. Упираю ее в мокрый валун и проникаю в податливую, но тугую глубину тела. Мы сливаемся в одно целое, восходя к вершине блаженства.
Шум водопада заглушает наши стоны, холодная вода добавляет острых ощущений, но ни один из нас не желает прекращать этот сексо-душ. Это мечта, это райский уголок! Здесь вновь вернулось наше доверие, открылись сердца, тела слились воедино!
Наше концентрированное искрящееся счастье длилось пять дней.
Ровно столько мы вырвали у злодейки-судьбы, чтобы подлатать душевные раны и восстановить силы. Это было незабываемое время. Мариша улыбалась, смеялась, была игрива, открыта и весела. А я млел, глядя на нее, впитывал эти улыбки, как человек, который год не видел солнца, грелся в ее лучах и мечтал только об одном, чтобы это никогда не заканчивалось.
Только мы оба прекрасно понимали, что сейчас лишь небольшая передышка перед большой войной, поэтому каждый из нас старался насладиться каждой секундой, надышаться этим воздухом, проникнуть друг в друга мыслями и чувствами, чтобы стать еще ближе и роднее.
Я верил, что здесь между нами вновь восстало из пепла прошлых обид хрупкое пока чувство. Оно еще не окрепшее, не проверенное, слабое, как только что родившийся ребенок.
Поэтому его хочется оберегать, отгонять от него врагов, чтобы не тянули к нему руки, не обидели, не разрушили.
