Я честно призналась, что стреляю намного лучше, чем готовлю. Вот чему не удалось научиться, так это стряпать. Когда-то это делала бабушка, а потом уже не до того было.
Спускаюсь по лестнице, кругом витает обалденный запах жареного мяса. Мой мужчина что-то помешивает в сковороде. МОЙ МУЖЧИНА. Какой кошмар! Это я сейчас подумала? Хорошо хоть вслух не сказала. Но ему идет. Не могу не любоваться им.
Как будто попала в прошлое. Он ведь так и хотел, заставить меня забыть обо всем и перенестись мыслями в то далекое безоблачное лето.
У него почти получилось. Я невольно превращаюсь рядом с Амином в девчонку, влюбленную в него когда-то. Только сейчас все смешалось внутри. Раньше я отчаянно заталкивала эти чувства подальше, не позволяла им завладеть разумом и сердцем, противилась изо всех сил, а сейчас окончательно сдалась. Теперь эти скомканные, смятые чувства расправляются внутри, как рваные крылья, трепещут, дрожат от нетерпения, зовут в полет, чтобы снова поднять над землей. Только страшно до безумия, а если подведут, не выдержат неведомых потоков, вновь сбросят на острые камни? Я ведь помню как это страшно и больно.
Такое не забыть. Но и назад эти хрупкие потрепанные крылья уже не затолкать. Они вот-вот вырвутся на волю, сломав клетку. Прутья уже тонки, подточены умелой рукой этого упрямого, ни на кого не похожего мужчины. Выходит, все же сердце не обмануло меня когда-то? Верно выбрало родную душу? Да и старинные придания не соврали, снова свели нас вместе. Чтобы провести дальше по жизни не разлучая? Может быть.
Но жизнь слишком переменчивая штука, угадать ее намерения невозможно. Даже пытаться не стоит.
Сейчас я окончательно решаю ловить момент. Раз уж послана нам эта передышка, надо использовать ее по полной. Поэтому я тихо подхожу к Амину сзади и обнимаю его со спины.
— Ты хотела меня напугать? — улыбается он.
— Нет, я хотела проверить, не спалишь ли ты наш ужин.
— И решила помочь?
— Спалить ужин? Это я могу!
— Неужели все так плохо? — спрашивает он, переворачивая отбивную.
— Ну, не очень хорошо. Яичница и лапша быстрого приготовления — это мой максимум.
— И как ты питалась все время? У тебя была домработница?
— Домработник, — смеюсь я. Амин смотрит сразу хмуро, — ладно, расслабься. Когда с бабушкой жила, она к печке не особенно подпускала, все жалела меня, говорила, что успею еще научиться, потом не до того было, а позже, когда в Россию вернулась, у мужа и правда домработница была, а когда снова одна жить стала, уже не хотелось.
