Проскочить все года разлуки и представить, что мы снова оказались в том домике в лесу. Как тебе?
— Не получится, — она грустнеет.
— Мариша, я все понимаю. И все же. Давай просто отдохнем несколько дней, физически и морально. Нам нужна передышка от войн, от эмоционального напряга. Согласна?
Смотрю на нее пристально, жду ответа. Она, похоже, думает. Потом поднимает на меня глаза. Сейчас она совсем другая. Нет в ней той жесткости и спеси, какая-то неуверенность проступает:
— Думаешь, получится? — спрашивает она.
— Надеюсь.
Я очень надеюсь! И хочу этого. Если наши желания совпадают, то должно получиться. Я тебя не собираюсь отпускать, — глажу ее щеку, беру ладонь, — помнишь ту сказочную ночь, когда мы познакомились, и тот костер? Кто за руки над пламенем пройдет — всю жизнь вместе проведет. Помнишь?
— Помню, — тяжело вздыхает она.
— Раньше я думал, что смерть разлучила нас, и ничего нельзя исправить, но судьба дала нам шанс. Мы ведь его не упустим? — я понимаю, насколько все сложно. Самую больную тему о нашей дочери не трогаю сейчас.
Нам надо доверие восстановить, тогда дальше пойдем с новыми силами. Будем вместе нашу девочку искать. Надеюсь, что найдем. А Марина молчит. Потом все же говорит тихо:
— Я много лет считала тебя предателем. Мне сложно перестроиться. Ту ночь я давно не вспоминала со светлыми чувствами. Но ты прав. Судьба дала нам шанс. И костер я тот помню, и тебя в ту ночь, — вдруг она сама берет мою лицо в ладони и, с чувством глядя в глаза, говорит, — ты моя погибель.
— А ты моя, — вторю ей в ответ.
— Черные глаза затянули в свой омут.
— А мой омут зеленый. Такого цвета глаза у моей колдуньи.
Целую ее нежно в губы. Сердце бьется где-то в горле от переполняющих душу чувств.
— Я тебя люблю. Всегда любил, — молчит в ответ. Ну и пусть. Хотя бы не отталкивает. Уже хорошо, — хочу тебя. Сильно, — улыбается слегка, потом ее наглая рука забирается в мои шорты.
— Вот в это охотно верю.
— Поверишь и в остальное.
— Посмотрим, — говорит она, а потом сама находит мои губы, начиная страстный поцелуй.
Ее умелые пальчики заставляют забыть обо всем, продолжая ласкать мою восставшую плоть, а когда она опрокидывает меня на подушки и забирается сверху, то остальное оказывается совсем не важно. Главными в эту секунду становятся ее губы, руки и она сама, моя Мариша.
Глава 26"
"Почти целый день я провалялась в постели и только к вечеру все же спустилась вниз. Меня замучила совесть, что Амин пошел сам возиться на кухне. Он обещал приготовить ужин.
