От работы я согрелась настолько, что даже сняла меха. И после очередной порции странного лекарства, отправленного в пасть дракона, привалилась к стене, чтобы отдохнуть.
Чудовище мелко вздрагивало и втягивало воздух. Засохшая корка на веках не позволяла ему видеть, и, сжав зубы, я снова притащила посудину со снегом, поставив на тлеющие угли, чтобы растопить. Щурясь, как слепая мышь, в очередной раз просмотрела уцелевшие склянки и пузырьки и обрадовалась, разобрав на бутыли названия трав. О том, что я собираюсь делать, старалась не думать.
Возможно, я совершаю глупость и лучше не подходить лишний раз к хёггу. Но его глаза не давали мне покоя. Всю жизнь страдая от плохого зрения, я, как никто, понимала желание видеть. И отчаянное бессилие от осознания, что это недоступно.
На моих очках одно стекло пришло в негодность, так что смотрела я через оставшееся и пыталась отогнать ужасающую меня мысль о грядущей слепоте. Что я стану делать, если и второй окуляр разобьется? Я ведь буду совершенно беспомощна! А мне еще надо добраться до Варисфольда…
Прикусила щеку до боли, чтобы прогнать жуткие мысли.
— Я не сдамся. Я справлюсь, — прошептала себе под нос.
И снова посмотрела на затянутые коркой глаза хёгга. А потом решительно вытащила пробку из склянки.
— Глупая жалостливая Энни, — проворчала я, смешивая теплую воду с настоем трав.
Отставила посудину и осмотрелась. Хёгг лежал неподвижно, но чтобы добраться до его глаз, мне понадобится опора. Пыхтя, я подтащила к драконьей голове несколько ящиков, поставила один на другой.
С сомнением осмотрела конструкцию. И полезла наверх, прижимая к себе разведенный настой и тряпку, оторванную от моего же платья.
Ящики подо мной скрипнули, но устояли. А драконья макушка оказалась на расстоянии вытянутой руки! Сглотнув ком в горле, я смочила лоскут и приложила его к левому веку хёгга. Чудовище не шелохнулось. И уже смелее я снова смочила тряпку и попыталась протереть драконий глаз. Повторить процедуру пришлось несколько раз, но когда веки освободились от корок, я с гордостью осмотрела свою работу.
— Вот, теперь неуклюжую Энни можно назвать спасительницей драконов! — пробормотала я. — А что, неплохое звание, да? Точно лучше чем «семейное посмешище» или «ошибка Вильсон»!
И лишь сейчас увидела, что мутная пленка поднялась, а хёгг смотрит на меня. У него были пугающие радужки желто-серого цвета и узкие кошачьи зрачки. А взгляд внимательный, пристальный.
