— Подчинить хёгга? Да кто же в здравом уме пойдет на такое? Даже если бы и была такая сила, даже вёльды страшатся того, что ждет за гранью! А за подобное можно вечно блуждать по незримому миру, не зная прощения! На пир к перворожденным после такого точно не пустят! Надо быть безумицей, чтобы совершить такое! Да и нет таких сил, я о подобном не слышал!
Я задумчиво кивнула и поднялась.
Ильх смотрел снизу вверх.
— Мне… жаль. Лучше бы ты осталась в своем затуманном мире.
— Нет, — улыбнулась я. — Фьорды стоят того, Кимлет.
Ты ведь и сам это знаешь.
Когда мы шли к сходням, меня провожали выстроившиеся у борта ильхи. На ноге каждого была цепь, но все они смотрели с почтением. Поднимали ладонь, прижимали ее к груди и что-то произносили.
— Что они говорят? — прошептала я, когда Кимлет помог мне перейти сходни.
Водный помолчал. И неожиданно поднес мою ладонь к щеке, прижал.
— Встретимся на другой стороне, — чуть слышно произнес он.
* * *Эту же фразу шептали жители Карнохельма, когда мы шли по улицам города.
Я улыбалась, не желая лить слезы.
«Встретимся… встретимся… встретимся на другой стороне…» — неслось мне вслед.
Мы поднялись по извилистым тропинкам на склон, и я обернулась. Отсюда весь Карнохельм лежал как на ладони. Дома, покрытые мхом и ветками, три моста и разрушенный Нирхёльд, пустая сейчас площадь, торговая улица, Плачущая Роща… рядом со мной выступал из камня нос древнего хёггкара, над ним простирал крылья черный дракон. Только сегодня внутри его глаз не горел огонь. Первый риар и первый а-тэм были готовы проводить избранниц Билтвейда.
Здесь же уже лежали дары — туши животных, лепешки, меха и шкуры. Стояли старейшины, воины, горожане, Трин в белом плаще и… Рагнвальд. И мне показалось, что за эту ночь он стал на десять лет старше. Он скользнул быстрым взглядом по мне и Кимлету, стоящему рядом.
Шагнул ко мне, но его остановил конухм:
— Рагнвальд, рассвет наступил! Нельзя прикасаться к деве!
— Я не могу последний раз обнять свою лирин? — прорычал риар."
"Старик конухм переглянулся с другими ильхами и неуверенно кивнул.
Но Рагнвальд уже не смотрел. Он сгреб меня, прижал к себе. Ледяные губы коснулись виска. Мне казалось, что меня обнимает сама зима. Он стоял неподвижно и, кажется, даже не дышал. Лишь под моей щекой очень быстро стучало его сердце.
— В корнях кедра — укрытие, — почти неслышно шепнул риар.
И рука, коснувшаяся моего бока под белой шкурой, тоже была холодной. Меня что-то кольнуло под плащом, и Рагнвальд отодвинулся.
