Как бы я ни выглядела сейчас, я всё же не зверюшка."
"– Казнят, – лорд Корбед даже плечами пожал, мол, странный вопрос, разве есть варианты?
– А что будет с теми, кто продавал детей?
– Продавших однократно ждёт каторга, продавших многократно – а я уверен, что есть и такие, кто специально, из года в год, забирал сирот из приютов ради перепродажи – казнь. Причём процесс будет освещаться в прессе, а казнь будет публичной. Это должно послужить уроком тем, у кого возникнет мысль совершить что-то подобное.
– А если какой-нибудь ребёнок на самом деле утонул? – я подёргала дракона за ухо, чтобы привлечь к себе внимание, а потом заглянула в глаза.
– Лорд Доддвел говорил, что дети и среди года тоже тонут, просто единицы, а не десятки. А что, если среди этих десятков окажутся те, кого не продавали? Всё же лето, дети бегают купаться…
– Может, потому и выбрали именно это время, – подхватил мою мысль Лэндориер, – что летом гибель детей во время купания не вызывает удивления у окружающих?
– А с другой стороны – кого-то ведь могли похитить и заранее, – Джулдерон задумчиво почесал подбородок.
– Весной или осенью. И держать где-то, пока не придёт время продажи. Мало ли уединённых мест, где никто не обратит внимания на появление, а потом исчезновение ребёнка.
– Или зверёнка, – нахмурился лорд Корбед. – Если на детей сразу надевали ошейники. Вы правы – не всё тут однозначно. Значит, проверять будем все случаи. Родители и опекуны пройдут проверку у менталистов, и мы уже затребовали у посла Гардестана всю документацию по продажам «разумных зверей» – сможем сравнить количество пропавших здесь и проданных там.
– Неужели покупателям было настолько всё равно, что в качестве домашних питомцев они приобретают детей оборотней, насильно лишённых человеческого тела? – поинтересовался Лэндориер.
Мне тоже было интересно – как же так можно-то? Неужели ничего не дрогнуло?
– Покупатели даже не знали, что это бывшие оборотни, среди них бытует мнение, что это некий особый вид животных, живущих в диких, труднодоступных местах в какой-то неведомой стране.
И они уверены – то, что детёныши этих животных попадают к людям, для них великое благо. Это как крестьянского ребёнка взять приёмышем в императорскую семью.
– Если их и правда считали животными – наверное, такие рассуждения в чём-то правильные, – покивала я, снова поудобнее умостившись на плече герцога. Свисать с него, заглядывая дракону в глаза, было не особенно удобно. – Но теперь-то они узнают правду?
– Не уверен.
