День девятый
– Почему мы уверены, что там им лучше? – задумчиво переспросил дракон. – Да просто потому, что точно знаем – здесь бедным детям будет хуже. Что их здесь ждёт? Кто ждёт?
– Так… родина же, – развёл руками Джулдерон.
– Родина? Где их просто продали? Большинство из них давно забыли родной язык и свои имена, прежняя жизнь для них тоже словно смутный сон. Там их холят и лелеют, заботятся если даже не из любви, то хотя бы как о редкой и драгоценной вещи. Они преданы своим хозяевам, ставшим им единственной семьёй.
А что ждёт их здесь? Оборотней, потерявших свою двуногую сущность? В лучшем случае – любопытство, но скорее – презрение и забвение. Их не ждут здесь матери и отцы, тоскующие о потерянных детях и готовые заботиться о них даже в таком виде. Их никто здесь не ждёт. Мы могли бы надавить на правительство Гардестана, и детей – многие из которых уже давно взрослые, – вернули бы, но это было бы не благом, а жестокостью.
– И что, им это сойдёт с рук?
– Разумеется, нет. Отныне подданным Гардестана запрещено находиться на территории Верилии без особого на то позволения, в недельный срок все, кроме сотрудников посольства, будут вынуждены покинуть нашу империю.
Любые торговые и пассажирские суда оттуда будут проходить строжайшие таможенные проверки. И ещё много чего, но это уже головная боль не моего отдела. А главное – выдача всех, кто прямо или косвенно участвовал в похищении детей, включая создателей ошейников.
– Их выдадут? – голос Лэндориера звучал недоверчиво.
– Если нет – полная блокада.
И запрет на любую торговлю.
– А девяносто процентов товаров Гардестан импортирует именно нам, – одобрительно покивал Джулдерон. – Они не смогут позволить себе потерять такой рынок сбыта – сдадут всех.
– А учитывая, что эти люди будут допрошены менталистами и, вольно или нет, но выдадут любого, с кем имели дело или даже просто слышали, то по цепочке мы вычислим всех.
– И что с ними будет? – продолжая наглаживать лицо и волосы дракона, полюбопытствовала я.
К этому моменту я с удобствами расположилась на его плече.
Он продолжал почёсывать меня, я – гладить его, и пока это делала, дыхание дракона ни разу не участилось. Я просто идеальное успокоительное, только что-то особой радости от этого не испытывала. Терзали меня смутные подозрения, что не последний раз моя ящерка его вот так утешает. А я всё же не кошка и, несмотря на удовольствие от ласк дракона, а может как раз благодаря этому, чувствовала себя очень неловко.
