А вот с драконом – совсем другое дело, целовалась бы и целовалась!
Но это же нельзя! Вот совсем нельзя! А учитывая, что он вообще спал – получается же, что я вроде как им воспользовалась? Разве нет?
Но я же тоже спала. Значит, не виновата.
Да, но когда проснулась – сразу то не отстранилась. Он спал, а я уже нет. Значит, виновата!
Или всё же нет?
Устав ото всех этих мыслей, вертящихся по кругу, отчаянно зевая, я решила подумать об этом когда-нибудь попозже. А пока – доспать остаток ночи, иначе завтра весь день зевать буду.
Повторно за ночь я ещё ни разу самопроизвольно не обращалась, потому решила всё же вернуться в постель герцога. Вернулась, обратилась ящеркой и едва не взвыла – зуд в спине словно бы стал ещё сильнее. А я уже и забыла про него, другим голова была забита.
Вновь вернула двуногую форму – полегчало. Вернулась в кресло и вновь задумалась, теперь уже о новой проблеме.
Где моя ящерка умудрилась чесотку подхватить, при том, что я, взрослый оборотень, вроде как болезни цеплять уже не должна? И почему именно она, а в двуногой форме этот зуд едва заметен, как от нового, ещё не обношенного, шерстяного платья, если его без исподнего надеть.
И если на что-то отвлечься, зуд становится привычным и забывается.
И что теперь делать? Даже не будь этого поцелуя – как я теперь буду спать в постели герцога? Точнее – моя ящерка, которая для него вместо успокоительной настойки. Если и дальше у меня так будет чесаться спина, я и сама не усну, и ему не дам, ёрзая и шкрябая себе спину всем, что под лапу подвернётся.
И вот даже обидно – почему это прошлой ночью не случилось? Я хотя бы к целителю Матфесу за помощью обратилась бы. Уж он бы разобрался, где моя ящерка заразилась или от кого подцепила паразитов, или что вообще со мной происходит.
В общем, думай-не думай, а поговорить с герцогом придётся. Не заставит же он мою бедную ящерку мучиться этой чесоткой.
А может, вскоре всё и само пройдёт?
Вот потом и будет видно, а пока нужно всё же хоть немного поспать.
С сомнением посмотрела на широченную кровать дракона. Я вполне могла бы поместиться где-нибудь в уголочке, и он, даже ворочаясь, не коснулся бы меня и кончиком пальца, настолько она была широкая. Но кто знает? Вдруг мы во сне просто сползёмся, и что случится тогда – даже представить страшно.
Ну, не то чтобы страшно… Но неловко – определённо.
В итоге я забрала свою законную подушку и устроилась на кресле. Оно было широкое и очень мягкое.
