Лорд Корбед повертел головой, потом нашёл меня взглядом – я прижмурилась, чтобы меня уж точно не поймали на подглядывании, но продолжала наблюдать в щёлочку, – нахмурился, потёр лоб, потом откинулся на подушку и, глядя в потолок, прошептал:
– Приснится же такое…
И его ладонь начала равномерно поглаживать меня, время от времени почёсывая спинку возле лопаток – он уже давно выяснил, что там мне это нравится больше всего. И я ему об этом не говорила – сам догадался.
Но сегодня это почёсывание было как-то по-особому приятно.
И почему так вышло, я поняла, только когда дракон вновь уснул, и его рука расслабленно застыла на моей спинке. Потому что спина-то продолжала зудеть, словно комарами покусанная. И вот это было совсем непонятно.
Я поёрзала, непроизвольно чухаясь о ладонь дракона, его пальцы снова слегка меня почесали и опять расслабились. А зуд не проходил.
Дождавшись, когда лорд Корбед уснёт покрепче, я выползла из-под его руки и с наслаждением почесалась. Потом, немного подумав, обратилась – и зуд почти прошёл, остались лишь лёгкие отголоски, непреодолимого желания чесаться уже не было.
Снова превратилась в ящерку – и лапка тут же сама потянулась к спине.
И что это может значить? Я вновь приняла двуногую форму, подсунула маленькую подушечку, взятую с одного из пуфиков, под ладонь дракона – он несколько раз погладил её и снова притих. А я села в кресло и стала думать о том, что случилось этой ночью, и что мне делать дальше."
"Я снова превратилась во сне.
Это уже не назовёшь случайностью, не объяснишь каким-то сном, непривычной обстановкой или полнолунием – нет его сейчас. Мне не так уж часто прежде доводилось спать в виде ящерки, но ни в те недели после гибели Смула, когда я пряталась по углам и под кроватями, присматривая за Луки и Силли, ни в ночь после похищения, что мы провели в чуланчике у миссис Хенрин, такого не происходило.
А тут – третья ночь подряд из четырёх! И ладно бы просто обратилась, не столь и страшно, если дракон этого не заметил.
Но сегодняшний поцелуй!..
Это никуда не годится. Особенно то, что мне пришлось едва ли не за уши отрывать себя от герцога. И губы до сих пор словно хранили тепло его губ, вкус поцелуя. Раньше мне казалось, что это должно быть просто противно, чужие слюни, фу! Оказалось, что вот ни капельки! Абсолютно!
Перед глазами появились мои деревенские «ухажёры». Меня аж передёрнуло от отвращения, стоило представить их губы, прижатые к моим.
