– Как скажете, – слышу в ответ, и машина резво трогается с места.
– Спасибо, – шепчу пересохшими губами и откидываюсь на спинку сиденья, прижав к себе дочь.
Боковым зрением замечаю фигуру Дмитрия. Он, хромая, бежит за такси. Отстал. Закрываю глаза.
Пустота в груди смешивается с болью. Зачем я успела влюбиться в чудовище? Так сильно, что теперь дышать не могу…
Телефон звонит. Дима.
Отключаю его совсем. Не. Мо. Гу.
– Куда едем? – спрашивает водитель.
– Куда–нибудь подальше… Ой, – спохватываюсь через некоторое время, вглядываюсь в темноту за окном с целью определить где мы, – в город, пожалуйста, на Площадь Советов, там покажу.
– Понял вас.
Всю дорогу кроме тихого урчания мотора в салоне не произносится ни звука. Мое лицо заливают слезы, а в груди невыносимая боль.
31. Готов, чудовище?
31. Готов, чудовище?
– Дмитрий –
– Лена! Стой!
Сбежала!
Отступилась? Отказалась от своего чудовища?
Не–ет, тут что–то другое.
Жаль, не успел остановить. Не успел сказать, что ничего у нас не меняется.
Меняется! И все равно это ничего не значит!"
"Машина скрывается за поворотом. Надежда, что Лена одумается и вернется, лопается как мыльный пузырь. Набираю ее, гудок, второй.
– Возьми трубку! – ору вне себя. – Лена, возьми эту чертову трубку!
Скидывает. Еще набираю. Не абонент.
Мобильный в руке жалобно хрустит. Черт! Черт! Черт! Надо было догадаться, что Лена не будет спокойно ждать, когда Юля уйдет первая.
Юля. Млять. Отмотать бы пленку с ней назад до… до чего? До аварии или еще дальше – до встречи? Уже без разницы.
Разгрести бы то, что имею.
Ребенок. Юля уверяет, что беременна. От меня. Справку в руки сунула. Подготовилась.
А я не готов! И вообще не уверен, что она говорит правду, потому что многое у нас было построено на лжи. Не многое. Все!
Пытаюсь вспомнить когда последний раз спал с Юлей.
Не помню!
Лена, моя белокурая красавица, полностью стерла прошлое. Ее помню с первой встречи. Каждое слово, взгляд, жест. А Юлю нет! И тем более стерт момент, когда не предохранялись…
Возвращаюсь в дом матери злой как черт на всю эту ситуацию.
За то, что не мог просчитать все наперед. За то, что столько времени не видел в бывшей стервозность, алчность и лицемерие. За то, сейчас что хочется крушить все вокруг, но понимаю, что проблему это не решит.
Юля сидит за столом на кухне. Довольная, улыбчивая, фальшивая насквозь. Мать молча ей чай подливает. Ники нет, с ней я позже поговорю. Удружила родственница.
