Она поступает так, потому что думает, что так будет лучше...
– Она врет! Она всегда врала!
Алиса с остервенением начинает расплетать одну из тонюсеньких косичек. Пальцы дрожат, она психует.
– Не надо, Алиса.
Прижимаю ее к себе. Девочка снова рыдает, а я терпеливо жду, когда она успокоится. Целую ее в макушку, поглаживаю по спине. Марина смотрит на нас во все глаза и водит ладошкой по загорелой коленке подруги.
– Все будет хорошо, вот увидишь, – успокаиваю Алису.
Вскоре она затихает.
Убедившись, что истерика позади, решаю, что нам пора.
– Маришка, где твоя одежда?
– Тут, – дочь показывает на сложенные стопкой вещи.
– Переодевайся. Давай помогу.
Купальник почти высох, поэтому снимается легко. Вешаю его на спинку стула, чтобы лучше просох. Одеваю дочь.
– Алиса, ты не могла бы вызвать нам такси?
– Вы уезжаете? Из–за Юльки? Дима ее выставит. Он ее не любит.
– Нам просто очень нужно домой. Пожалуйста, вызови.
Маришка шмыгает, Алиса тоже. Я еще держусь.
Алиса вызывает машину.
– Лена, можно я буду тебе звонить?
– Конечно! В любое время.
Я буду рада и Марина тоже.
Дочь машет головой. Да.
– Вы же приедете еще?
– Я не знаю…
– Мама, мы заберем Джекки и Персика? – волнуется дочка.
– Обязательно. Но попозже, ладно? Пусть они еще подрастут.
– Я тогда скажу бабе Любе, чтобы не отдавала их никому.
– Я послежу за ними, – обещает ей Алиса.
У Алисы звонит телефон. Диспетчер сообщает, что такси подъезжает.
– Пойдем?
Алиса обнимает меня, потом Марину.
– Пока.
– Пока.
Ники у дверей уже нет.
Мы спускаемся вниз. Во всем доме тишина, свет не горит. На улице темнеет.
В окно веранды вижу, что Дима до сих пор разговаривает с Юлей. Рядом Любовь Михайловна. Дима ерошит волосы, потирает лицо. Нервничает.
Отворачиваюсь. Выходим с дочкой на дорожку и идем по ней до калитки. Изгородь из растений делает нас незаметными.
Да, я сбегаю. Трусиха. Но я не могу бороться против маленького, едва зародившегося ребенка. Я знаю каково это – быть матерью–одиночкой.
Но отец Марины умер, а у Юлиного малыша он будет совсем рядом, в этом же городе, и как ей растить малыша одной, зная, что где–то у него есть отец? Как Дима будет смотреть в глаза моей дочери, думая о родной кровиночке? Я не хочу, чтобы любимый мучился и выбирал. Я выбрала за него.
Такси подъезжает, едва мы выходим за ворота. Садимся назад.
– Лена, стой! – слышу любимый голос.
– Мама, там дядя Дима!
– Пожалуйста, скорее, – едва выговариваю мольбу водителю.
