Ни одно предложение Шарлотты ей не нравилось, ни одно: и если дело касалось высоты каблуков туфелек, и если речь шла о лучшем времени для прогулки в парке. Шарлотта не знала, что делать. Она не могла позволить Сьюзен своевольничать, но постоянные споры с девушкой угнетали ее.
Увидев себя в зеркале, Шарлотта вздохнула. Она даже не выглядела женщиной, готовой рожать детей. Кожа все еще золотистая после итальянского солнца. Лицо искусно подкрашено. Волосы уложены с модной небрежностью, которая так нравилась Пьетро.
Эта небрежность делала ее еще привлекательнее – по контрасту с аккуратными, тщательно завитыми буклями, которые носили английские леди. Она всегда любила яркие цвета и не боялась их носить. Она выглядела…
Шарлотта с отчаянием поняла, что похожа на дорогую куртизанку. То, что казалось в Милане стильным и смелым, в Англии считалось аляповатым и вульгарным. Неудивительно, что она ничего не может добиться.
Она уронила голову на руки и молча попросила прощения у Джорджа. Пусть не сердится на сестру за то, что все ее усилия по воспитанию его дочери ни к чему не привели.
Она могла бы сделать, как надо. И сделает! Джордж доверил ей свою любимую дочь, и она не имеет права его подвести! Джордж был единственным, кто не осудил ее много лет назад, когда ее юношеская неосторожность привела к скандалу. Когда отец сослал ее в Европу за дурное поведение, Джордж сделал все, чтобы она плыла на хорошем судне, и сказал, что будет по ней скучать. Шарлотта не ожидала, что брат спасет ее, – ему нужно было заботиться о жене и ребенке, – но он был единственным, кто сочувствовал ей, напуганной семнадцатилетней девочке, которую безжалостно выбросили одну в жестокий мир.
Все годы, которые она провела за границей, Джордж писал ей, где бы она ни находилась.
Шарлотта вынула из волос гребни, сняла украшения и блестящее платье. Пора начинать одеваться и выглядеть соответственно возрасту. Она привыкла быть центром внимания, особенно мужского. Но настало время завоевывать благосклонность матрон.
"
"Наутро Шарлотта умылась, но не стала накладывать косметику, свернула волосы в обычный узел и надела самое неброское платье цвета темной бронзы, которое, правда, вряд ли можно было назвать ординарным. Но наряда проще у нее не было. Шарлотта с сожалением провела рукой по ярким шелкам и муслинам, после чего закрыла дверцу гардероба и спустилась к завтраку.
– Что случилось? – удивленно уставилась на нее Лючия. – Кто-то умер?
– Нет. Почему?
– Выглядишь ужасно.
