— А он как тут очутился?
Арсен рассказал о встрече с Семёном и о причине их приезда в Немиров. Когда все узники, возбуждённые неожиданным появлением запорожца, успокоились и забылись тяжёлым сном, Арсен встал и вытянул руку вверх, пытаясь дотянуться до края ямы. Но как он ни поднимался на цыпочки, как ни подпрыгивал, усилия его были тщетными.
Мирон Семашко горько заметил:
— Напрасно, брат, стараешься! Тут ничего не придумаешь: яма глубже твоего роста вдвое. И стены гладкие — зацепиться не за что…
— А если встать на плечи друг другу?
— Так получишь от стражника боздуганом или саблей по голове! А поутру вытащат окоченевшего и бросят в прорубь… ракам на поживу… Нет, брат, оставь эту затею, если не хочешь раньше времени отправиться на тот свет…
— Гм, значит, без посторонней помощи никак не выбраться отсюда?
— Нечего и мечтать… Не яма — настоящая могила! — Мирон закашлялся.
Лёгкие его свистели, как кузнечные мехи. Когда кашель утих, он добавил: — Сам сатана не придумал бы мучений более тяжких, а Юрась выдумал Проклятущий!
«И вправду могила, — вздохнул Арсен, ощупывая рукой холодную стену, которая вверху взялась тонким ледком.
— И попал-то я сюда благодаря своему старому знакомцу — Многогрешному! Интересно, что он придумает завтра? Неужели будет пытать?» Осторожно лёг рядом с Мироном Семашко, прижался к нему плотнее, и они долго ещё шептались, пока их не сморил сон.
6
Для многих в Немирове эта ночь была тревожной.
Своим неожиданным появлением в доме гетмана Арсен отвёл на некоторое время грозу от Златки, и весь приступ гетманской ярости обрушился на него.
Как только Свирид Многогрешный со стражниками вывел Звенигору, Юрась окинул жёстким взглядом присутствующих, дольше, чем на других, задержал его на Златке со Стешей и, ничего не сказав, стремительно вышел в соседнюю комнату.
Гости начали расходиться.
Младен, Якуб и Ненко повели девушек домой.
Дом опустел. Один Азем-ага молча сидел на лавке у края стола, подперев тяжёлую челюсть кулаком.
Вскоре вернулся Многогрешный, примостился на другом конце стола.
Они долго ждали, думая каждый о своём. Наконец скрипнула дверь, неслышной походкой вошёл Юрась Хмельницкий.
Многогрешный подскочил как ужаленный. Азем-ага поднялся медленно, степенно, но поклонился с почтением.
Юрась остановился посреди гостиной, поманил пальцем своих подчинённых и, когда те приблизились, наполнил вином три бокала.
— За вас, моих верных и преданных друзей и помощников. За ваше здоровье!
— Спасибо, — коротко ответил Азем-ага.
