Женщины и девушки, а также тумы — дети, родившиеся у невольниц от мужей-мусульман, пасли отары овец, табуны лошадей и стада коров. Эта военная добыча была крайне необходима для обратного похода казачьего войска — будет в дороге мясо, молоко, творог.
В субботу утром прибыл отряд из-под Козлова.
Не успела улечься радость от встречи и счастливого завершения похода, закончившегося взятием богатого приморского города и освобождением многих сотен невольников, как на юго-востоке показалась пыль: возвращался кафский отряд.
Серко был доволен: пройдено пол-Крыма, освобождены тысячи людей, захвачено много пленных, которых со временем можно будет обменять ещё на несколько тысяч невольников. Такого успешного похода запорожцев не было со времён Сагайдачного!
Если бы вернулся сейчас отряд из Бахчисарая, то и домой можно уходить.
Возле шатра кошевого, разбитого на невысоком холме, укреплён бунчук. Серко приказал джуре следить за тенью и отмечать её камешками. Солнце взбирается все выше и выше — и тень укорачивается.
Вот-вот упадёт она на полуденную отметку…
Серко начинает волноваться. Почему до сих пор нет отряда из-под Бахчисарая? Неужели с ним что-то случилось? Неужели Семён Палий, который заменил погибшего Шумило, не понял приказа кошевого?
Правда, до Бахчисарая немного дальше, чем до Козлова и Кафы. И населён тот южный край гуще — потому и сопротивление врага могло быть сильнее… Но все это не оправдание! Приказ о возвращении в субботу к полудню был категоричным, и выполнять его необходимо во что бы то ни стало!
Почему же задерживается Палий?
Серко стоит перед шатром и всматривается в даль, в белесый, раскалённый нещадным южным солнцем горизонт.
Но его старые, выцветшие глаза не видят там ничего, кроме дрожащего марева.
Рядом с кошевым — атаманы и бывалые казаки. Все они не намного моложе Серко, и кошевой не очень-то полагается на их зрение. Вся надежда на молодого джуру.
— Ну-ка, Ивась, смотри в оба! — приказывает молодику. — Не видать?
Тот вытягивает шею, поднимается на цыпочки — обводит взглядом степь.
— Кажись, идут! — радостно восклицает он. — Во-он там взвилось облачко на горизонте!
Голос его, однако, ещё не уверенный: может, то вихрь поднялся!
Но облако серое растёт — и сомнение исчезает.
— Идут!
Серко осеняет себя широким крестом. Крестятся и атаманы.
— Слава богу! Можно трогаться домой!
Однако радость оказалась преждевременной. Внезапно в степи взвился столб чёрного дыма. Это передовая застава подала знак: приближается неприятель.
