Могло бы быть сто двадцать, а то и больше! Стоило только клич кликнуть… А что он имеет теперь из-за своей дурной головы? Тысячу янычар, татар, волохов да сотню продажных лоботрясов… Однако худшее его наследие — разделение Украины на Левобережье и Правобережье. С этого и начались наши беды! И если Левобережье осталось под защитой Москвы и благодаря этому выстояло, выжило в вихре лихолетья, то Правобережье, которое по милости Юрася отошло снова к Польше, начисто вытоптали турки, татары, поляки и свои безголовые гетманята… Казалось бы, насколько был умным Петро Дорошенко, но и у него не хватило умения объединить Украину.
А мог ведь! Мог объединить под покровительством России… Все было почти готово, когда он пришёл с войском на Полтавщину, и левобережные полки вот-вот должны были вручить ему гетманскую булаву. Так нет! Получив известие из Чигирина, что жинка наставила ему рога с молодым казаком, оставил войско на брата и помчался сломя голову, чтоб покарать изменщицу. И все распалось. И опять начались междоусобицы, раздоры, пока турки, приглашённые им, не доконали Правобережье… Нет, что ни говорите, только они, гетманы, виноваты в том, что произошло… Но нам от этого не легче…
Он встал, заглянул на печь, где притихли дети.
— Что, милые мои птенчики, тепло вам тут?.. Вот и растите на здоровьице! На вас вся наша надежда… Прощайте!
Казаки вышли из домика.
3
На другой день к вечеру, проехав по бездорожью широкой долины Унавы, а потом — Ирпеня, обоз прибыл к небольшому, живописному селу Новосёлки, которое раскинулось на низменной террасе реки, вблизи озера Ракитного.
Ещё издали послышался лай собак и церковный перезвон. Путники не верили своим ушам: неужели это не мерещится им?
Но нет — из труб многих хат вьются вечерние дымы, и звон колокола действительно доносится с небольшой деревянной церкви; заметив чужих, собаки залились лаем ещё сильней, на их лай из хат выходили люди.
— Даже странно, — сказал Палий. — Это первое село, сохранившее в себе дух людской!
Они свернули с луга, проехали широкий выгон и остановились перед церковью.
К ним стали подходить мужики в свитках, кожухах и высоких бараньих шапках-бирках, с любопытством рассматривали измученных дальней дорогой беглецов. Заслышав гул голосов, ржание лошадей, из церкви с трудом вышел старенький попик в тёмной рясе поверх шубейки и с небольшим серебряным крестом на груди. Палий и Арсен подошли к нему и попросили благословения. Попик осенил их тремя перстами и дал поцеловать крест.
