— Не прибился, а пришёл, — отозвался с печи мальчонка.
Все повернулись к детям. Девочка лет семи в смущении опустила большие чёрные глазки и шмыгнула в закут, за дымоход. А мальчик, которому можно было дать лет десять или одиннадцать, смело смотрел на незнакомцев из-под соломенно-светлой чёлки.
— Как же тебя звать, парубок? — спросил Арсен, протягивая руку, чтобы погладить мальчонку по голове.
Но тот отклонился и солидно ответил:
— Звать меня Михась. А по фамилии Цвиль.
— Ясно. Михайло Цвиль… Откуда ж ты родом?
— Из Черногородки… Слыхали?"
"— Это та, что на Ирпине? — спросил Палий.
— Прочная крепостца!
— Была прочная. Да одни стены остались. А от села — головешки…
— И ни одного человека?
— Да нет, когда я уходил разыскивать в Фастове своего дядьку Василя, то в Черногородке трое ещё жили — бабушка Мокрина с Марийкой и Мелашкой… Они и меня звали к себе, но у них и у самих нечего было есть… Зачем им лишний рот?
Михась говорил, как взрослый. От этого страшная, жестокая правда становилась ещё более жуткой.
Казаки сжали зубы. Спыхальский выругался:
— Пся крев, до чего довели народ! Вшистко разорили, вшистких уничтожили…
Палий тяжело опустился на топчан за печью, склонил голову, закрыл лицо руками и долго сидел так неподвижно. Никто не нарушал гнетущую тишину. Только бабуся двигала рогачом в печи, доставая горшочек, из которого пахло грибами. Когда же Палий опустил руки и поднял голову, все увидели, что его лицо — мокрое от слез, а глаза светятся каким-то странным огнём, которого раньше никогда в них не было…
— Друзья, не удивляйтесь моей слабости… Сейчас я плакал по тому, чего не вернёшь, и по тем, кого не вернёшь… И я клялся сам себе беспощадно бороться, пока сил хватит, с врагами заклятыми.
Бороться, чтобы спасти хотя бы то, что ещё возможно спасти. Жизнь и будущее деток этих. Нашу землю… И если недавно я шёл в Запорожье, чтобы не остаться одиноким, то теперь я знаю, что иду в Сечь, к Серко, для того, чтобы помочь ему своей саблей защищать свой народ и его землю! Если и вы так думаете, то заклинаю вас, братья, идти вместе со мной.
Вы слышите, как взывают эти руины о мести! Вы видите, до чего довели нас неразумные гетманы — до полного разорения нашей державы, до полной гибели…
— Ну, виноваты не только они, — вставил Арсен.
— Конечно, не только они, — согласился Палий. — Но прежде всего — они!.. Припомните: Юрий Хмельницкий двадцать лет назад владел обоими берегами Днепра и было у него шестьдесят тысяч казаков, кроме запорожцев.
