И еще гораздо хуже.
Не расставаясь с надеждой.
Она скоро вернется. Они нам ее привезут. И все будет как прежде.
Нет, не так, как прежде. Есть раны, которые кровоточат всю жизнь. Но какая разница, главное — тот миг, когда она снова появится в нашей жизни.
А если она не вернется? Если это чудовищное страдание никогда не прекратится?
Не исключено, что речь идет о побеге… В этом возрасте такое случается чаще, чем можно было бы предположить… Тем более что девочки пропали вдвоем… В таком случае мы очень быстро найдем их.
Побег? Лоранс Дюрье не слишком в это верила. Да, конечно, Орели уже сбегала, но это было прежде. С тех пор она была стабильна, уравновешенна. И никогда не увлекла бы за собой Джессику.
То, что заставляет нас заявить о похищении, — это тот факт, что ни Джессика, ни Орели не взяли никаких вещей… Обычно несовершеннолетние беглецы что-нибудь берут с собой… Вы уверены, что она не прихватила денег из вашего бумажника?
У нее на коленях лежала фотография. Джессика, в шестилетнем возрасте.
Уже лучезарная, как летнее солнышко. Уже прекрасная, как звездочка.
Мадам Дюрье на мгновение вообразила свою девочку в руках извращенца. Или нескольких. Которые заставляют ее… Она вообразила… Какая-то невидимая сила разодрала ее тело на части, мощная челюсть изжевала в клочья ее сердце, ее желудок взбунтовался. Она сложилась вдвое в приступе боли.
Которая только начиналась.
Которая, наверное, больше никогда не прекратится.
* * *Джессика, прекрасная, как звездочка. Лучезарная, как летнее солнышко.
Глаза у нее закрыты.
К чему их открывать, если она окружена кромешной тьмой?
К чему звать, если никто ее не слышит?
Да и к тому же похититель так и не снял скотч с ее губ, не ослабил путы, которые теперь стягивают ее тонкую белую кожу.
Он просто бросил ее в эту комнату, которую она даже не смогла увидеть. Бросил, как обыкновенный мешок с мусором. А потом исчез на несколько минут, чтобы привести Орели, точно так же швырнуть ее на пол и запереть обеих на два оборота.
Орели, которая отбивалась как бешеная, через кляп испускала жалобные стоны раненого зверя.
К чему?
Бороться или хотя бы просто надеяться.
Мне очень жаль, папочка, но я не могу. Мне очень жаль, мамочка, но я думаю, что скоро вас покину. Придется вам простить меня.
Они отсюда никогда не выберутся, Джессика знала. Можно даже сказать, никогда в жизни она ни в чем не была уверена так твердо.
Я скоро умру.
Это столь же очевидно, сколь страшно.
Неотвратимо.
