— А ты за нее переживаешь?
Патрик улыбнулся. Впервые. Легкое движение тонких бесцветных губ.
— Во всяком случае, виду не подаешь, — добавил налетчик.
— Не доверяйте моему виду…
— Это угроза?
— Совет.
— Ой, сейчас я наделаю в штаны, папочка…
— Я прекрасно знаю, что нет. Но однажды — возможно.
— Кроме шуток?
— Сандра сильная. У меня нет оснований переживать за нее, — заверил Патрик.
— Ты прав, она чертовски приятная женщина. Вдобавок очаровательная… Немножко слишком молодая для тебя, как говорится.
Конкуренции не боишься? Я мог бы пойти завершить ночь в ее постели. Что ты на это скажешь?
Рафаэль вызывающе улыбнулся, стараясь заставить копа наконец хоть как-то отреагировать. Превратить этот автомат в человека из плоти и крови. Вынудить его сорваться с петель и показать свое истинное лицо.
— Если вам хочется, — непринужденно ответил Патрик, — ни в чем себе не отказывайте.
Рафаэль едва не рухнул навзничь.
— В жизни не встречал такого типа, как ты, — неожиданно для самого себя признался он.
— У тебя внутри ничего нет, это невозможно… Ничего: ни в портках, ни где-нибудь еще!
— Для чего мне вступать в вашу игру? Что мне даст, если я начну орать или изрыгать угрозы? Только тронь мою жену, и я прикончу тебя! Смешно… Я привязан к столу, не способен сделать ни малейшего движения, — продолжал Патрик. — Так что вам легко обыграть меня.
Ясное дело. Не отвечать на провокации, вести себя так, будто его ничего не касается. Впечатлительности и чувствительности у этого мужика — как у глыбы мрамора.
А решительности — как у мокрой курицы.
Но он умен.
— Однако, если мне будет дозволено дать вам еще один совет, следите за своими мужскими причиндалами, — доверительным тоном добавил Патрик.
Налетчик онемел.
— Может так случиться, что, побывав в ее постели, вы вернетесь оттуда без них. А ведь они всегда могут пригодиться, верно? Пусть даже для того, чтобы напустить в штанишки…
Рафаэль ощутил, как по затылку пробежал озноб. Похоже, холод — заразная штука.
Он оставил жандарма и направился в спальню. Воздух там был ледяной, Сандра лежала под одеялом с широко открытыми глазами и дрожала. Сколько часов она спала за эти три дня? Даже не десять.
Рафаэль присел на край постели — она не отвернулась.
На разбитом лице — потеки запекшейся крови.
Сперва синяк на ее щеке оставила пощечина. Затем удар рукояткой кольта рассек кожу над левым глазом, и вокруг него появился фиолетовый ореол.
