Рафаэль ощутил, как к горлу подкатила тошнота, хотя он проглотил всего несколько кусков хлеба, которые ему потихоньку подсунул брат.
Она не ошиблась: вскоре в коридоре раздались шаги.
Папочка включил свет, медленно подошел:
— Добрый вечер, голубка моя…
— Добрый вечер, мсье.
Он приблизился к кровати Орели, отстегнул Джессику и сел напротив нее.
— Ты очень красива сегодня.
— Спасибо, мсье.
Он слегка удивлен, сбит с толку.
— Ты боишься меня?
— Немного, — созналась она, теребя свою подушку.
— Хорошо… Ты мне не врешь, это хорошо.
Он что-то положил себе на колени. Книгу.
— Хочешь мне почитать? — спросил он.
— Да, если вы хотите.
Она взяла в руки довольно потрепанную книжку. Обложка привлекла ее взгляд, и ей сразу стало дурно.
— Что, если ты начнешь прямо с названия? — предложил папочка.
Глава 51
— «Злоключения добродетели», маркиз де Сад.
— Ты никогда не читала ничего подобного, не так ли?
— Не думаю, мсье.
— Ну что ж, ты почитаешь ее для меня. Начни с той страницы, где красная закладка, хорошо?
— Да, конечно.
Ее рука задрожала, когда она начала переворачивать страницы. Множество полосок бумаги разных цветов, заложенных в книгу как метки. Наконец она нашла красную и положила ее на кровать рядом с собой.
Покоренный Патрик следил за каждым ее движением.
Неуверенным голосом Джессика начала читать:
— «Посреди леса, который тянулся, на сколько хватало глаз, я заметила небольшую часовню на расстоянии не более трех лье, скромно возвышающуюся над округой».
Успокоенная благопристойным буколическим текстом, Джессика почувствовала себя увереннее.
— «Сладостное одиночество, — сказала я себе, — как я стремлюсь к тебе! Должно быть, это убежище нескольких монахинь или одиноких святых душ, занятых исключительно своими молитвами, всецело преданных вере, удалившихся от этого губительного света, где преступление беспрестанно нападает на невинность и всегда добивается своего; я уверена, что здесь, должно быть, поселились все добродетели.
Я была занята этими размышлениями, когда вдруг увидела юную девушку моих лет, которая присматривала за несколькими барашками на поляне; я спросила ее об этой обители, она сказала мне, что то, что я видела, был монастырь, где жили четверо францисканских монахов, практикующих уединение, с религиозностью, воздержанием и строгостью которых не могло сравниться ничто на свете…»
Папочка на мгновение закрыл глаза, смутная улыбка проступила на его тонких губах.
Голос Джессики вызвал у него приятную дрожь во всем теле.
