— «Взволнованная желанием тотчас взмолиться о помощи у ног этой благословенной Божьей Матери, я спросила у девушки, не желает ли она пойти со мной; она сказала мне…»
В соседней камере, тоже закрыв глаза, Вильям слушал чистый голосок девочки. В другой ситуации это могло бы ему даже понравиться.
— В жизни не видел такого ненормального! — пробормотал Рафаэль.
— Я тоже, — отозвался его брат, не открывая глаз. — Ты читал де Сада?
Рафаэль смерил его удивленным взглядом.
— Нет, — прошептал он. — В тюремной библиотеке такого не держали… А ты?
Вильям отрицательно покачал головой.
— Неудивительно, что он такое любит! Уверен, что этот псих — само воплощение де Сада! Поганец…
— Но почему он не поехал за своими деньгами, черт подери? — рассердился Рафаэль, стараясь не шуметь.
— Я думаю, он не поедет, пока не…
— Пока не — что?
— Пока не получит от нее все, что он хочет, — с болью заключил Вильям. — И он не станет торопиться, можешь мне поверить…
— «…что отец настоятель, самый уважаемый и благочестивый человек на свете, не только прекрасно меня примет, но предложит мне любую помощь, в которой я нуждаюсь.
Его зовут преподобный отец Ра…»
Джессика запнулась на имени; улыбка папочки стала еще шире.
— Почему ты остановилась?
Она продолжила:"
"— «Его зовут преподобный отец Рафаэль, — продолжала девочка, — он итальянец, но провел всю жизнь во Франции, ему нравится уединение, и он даже неоднократно отказывался принимать разные великие милости от папы, с которым состоит в родстве; это человек из очень благородной семьи, мягкий, услужливый, полный рвения и благочестия, ему около пятидесяти лет, и все в округе считают его святым».
Джессика подняла взгляд на Патрика.
— Ах да, одного из главных персонажей в этом отрывке зовут Рафаэль, — улыбнулся папочка. — Как твоего друга, который слушает тебя прямо за этой стеной. Он и его брат тебя слышат, ты же знаешь… А теперь продолжай.
— «…После часа ходьбы по дороге с того момента, как я услышала звук колокола, я наконец узрела живую изгородь, а вскоре и сам монастырь».
Сандра сидела в маленьком кабинете перед двумя мониторами.
Она не имела права находиться здесь: это была вотчина ее дяди.
Впрочем, она впервые в жизни нарушила этот запрет. Совершила такую ошибку.
Она слушала, как Джессика невинно читала о приключениях Софи.
— «Хижина отца садовника примыкала к внутренней стене обители, и прежде, чем войти, нужно было обратиться к нему.
