— Ну вот, — ликовал папочка, — все будет великолепно! А теперь я тебя оставлю.
Он запер на ключ окно, потом дверь. Здесь на всем имелись замки. Папочка был очень предусмотрителен.
Он уселся на стул поблизости от тела Рафаэля. И, скрестив ноги, приготовился насладиться зрелищем.
Первый день всегда такой особенный. Уникальный.
Сандра начала с Орели.
Инстинктивно она чувствовала, что та не окажет ей никакого сопротивления.
* * *«Пойдем, дорогая, девочки заждались… Пора о них позаботиться».
О каких девочках он говорил? О ее кобылах? Или о настоящих девочках?.
.
Вильям сооружал пирамиды гипотез и все равно не понимал, что происходит в этом проклятом доме.
Единственное, в чем он был уверен, — это что они находятся в чистилище. Единственной очевидностью было то, что папочка психопат. Долбаный психически больной. И что они здорово попали. Если не сказать, что они обречены.
Вильям сосредоточился, чтобы попробовать в последний раз.
Невероятные усилия.
Развязаться невозможно, даже если извиваться всем телом.
Тогда в изнеможении, неспособный преодолеть боль, которая уже стучала в висках, он прекратил попытки и приник затылком к голове Кристель. Обоих пронизала волна страха, объединив их в страдании.
В объявленной смерти.
Подчинившись распоряжению своего драгоценного мужа, Сандра связала их спиной к спине. Теперь они были соединены в объятии, лишенном какой бы то ни было чувственности. Только скотч на уровне груди и шеи.
Вильяму казалось, что он задыхается. Медленное удушение.
Вдобавок запястья у них по-прежнему были стянуты за спиной, а щиколотки связаны вместе липкой лентой. И им приходилось в полнейшей тишине, если не считать стонов медленно истекающей кровью Кристель, благоразумно ожидать возвращения своих мучителей.
Рты у обоих, конечно же, были заклеены.
«Где больше двух, говорят вслух! — пошутил папочка. — Они больше ничего не смогут предпринять против нас, дорогая…»
Невозможно обменяться ни единым словом, ни единым взглядом. Оказать друг другу поддержку в тяжком испытании.
Но Кристель удалось найти пальцы Вильяма, переплести их со своими и изо всех сил сжать.
Он опустил веки. Увидел глаза Сандры. Он каким-то чудом поймал ее взгляд — всего на несколько секунд, — пока она занималась своим грязным делом.
Сандра была неузнаваема.
Подумать только, а ведь он испытывал симпатию к этой женщине!.. С тех пор как ее муж сбросил личину, она, наоборот, как будто спрятала свое лицо. Будто надела маску на свои чувства.
