И это щекотало девушку внутри, делая ее среди всех особенной! Когда-то Дмитрий Анатольевич Макеев, отец девушки, доктор исторических наук и кандидат искусствоведения, поведал легенду, что кафедральный флюгер выполнен в виде русалки. И когда по весне начинают атаковать город ураганные ветры, флюгер поворачивается в обратную сторону от вихря и указывает на то место реки Преголи, где тонут люди.
Робко улыбнувшись себе, Макеева откусила добрый кусок чуроса и отправилась вокруг Кафедрального собора. Потопталась у могилы И.
Канта, поглазела на сувенирные киоски, усыпанные изделиями из янтаря, и примостилась на первый ряд деревянного амфитеатра.
Марципан щекотал нос, а остывший чай приятно успокаивал размотанные нервы…
Полина запрокинула голову и посмотрела в голубое небо, по которому неторопливо и размеренно плыли кудрявые облака. Теплый ветер прикоснулся к лицу и пробрался под футболку. Девушка передернула плечами.
Ей было хорошо. Воистину хорошо и уютно. Она давно не ощущала чувства умиротворения, и терять эту ниточку не хотелось.
И домой не хотелось тоже.
И как никогда одиночества не хотелось.
Пусть она позже пожалеет… А она, несомненно, пожалеет, но сейчас Полина так чувствовала…
Разбудила телефон и открыла номер телефона, которым она не собиралась никогда пользоваться…
Не давая себе времени передумать, нажала на кнопку вызова, поднесла трубку к уху и уставилась на белобрысого мальчонку, управляющего красным воздушным змеем, разрезающим голубое небо алыми бороздами.
Гудок.
Второй.
Пусть не возьмет… Господи, пусть он не возьмет!
Третий…
– Да?! – прозвенел в трубке веселый, слегка хриплый голос. – Слушаю."
"– С Днем рождения, – просипела Полина, зажмурившись. Это не выглядело праздно, это выглядело жалко. Голос на том проводе молчал. Дыхание только говорило. Тяжёлое, частое, грузное. Словно под дых невидимого собеседника ударили. – Это Полина.
Смешная… Да этот голос Гризманн узнал бы среди тысячи полифонических звуков.
У Роберта дар речи пропал. Дыхание перехватило.
Разве мог он мечтать о таком подарке?
Гризманн смерился с тем, что она не позвонит. Уговаривал себя, убеждал, принуждал усмириться.
А она позвонила…
Парень откашлялся прежде, чем выдавить из себя слова.
– Я тебя ждал, – на выдохе, еле-еле слышно произнес и сам испугался. – Очень долго ждал, – прошептал.
Всю жизнь… всю жизнь ждал…
Полина закрыла глаза. Крепко стиснула веки и мотнула головой.
Молчала. Ничего не могла больше сказать.
Ошибка.
