– Затем, что я не вижу ни тротуара, ни ступеней у кареты, – ядовитым голосом сказала ему. – Или же ты собираешься привезти меня к своему господину с переломанными ногами? Интересно, что Надир аль-Амман сделает за такое со своими наемниками?
Остарец не захотел этого узнавать, поэтому гасить светлячок я не стала. Еще и передвинула таким образом, чтобы тот освещал мою руку. Вернее, чтобы мальчишке было видно, что я сложила пальцы именно так, как показал мне Артан в Королевском госпитале.
Я надеялась, что он заметит этот знак, а затем передаст кому нужно.
Сообщит Гейре, что я в опасности и меня увезли люди Надира аль-Аммана.
Парламентер тем временем распахнул передо мной дверцу кареты, затем принялся подсказывать, где находятся ступени. Наверное, не хотел, чтобы хозяин снес ему голову или другие части тела, если в Остар доставят травмированную меня.
Вскоре я устроилась на жестком сидении, остарец уселся напротив и захлопнул дверь. Возница прикрикнул на лошадей, и мы тронулись в путь, набирая скорость.
В салоне повисла гнетущая тишина.
Карета катила по ночному Меерсу. Праздник к тому времени уже закончился, все разошлись по домам, и город уснул. Я смотрела на опустевшие улицы, гадая, куда мы направляемся.
Ну что же, пусть возница и выбрал малолюдный маршрут, но вскоре мне стало ясно, что мы ехали к порту. Конечно же, только так меня могли доставить в Остар – по морю.
Но вряд ли в порту Меерса покачивалась на волнах целая флотилия Надира аль-Аммана. Скорее всего, меня собирались вывезти из Хастора на незаметном и неказистом торговом судне под остарским флагом.
Наконец мы добрались до порта. Через ворота нас пропустили без досмотра и лишних вопросов – не сомневаюсь, что здесь не обошлось без звонких золотых монет, затмивших зрение охраны.
Карета покатила себе дальше – туда, где в тусклом свете фонарей темнели ряды складских помещений, – до тех пор, пока не остановилась возле одного из них.
Это было темно-серое угрюмое каменное здание, на вывеске над дверями которого я прочла, что оно принадлежит остарской торговой компании.
– Выходи! – приказал мне парламентер.
Пришлось подчиниться.
Дверь кареты распахнулась, и я ступила на влажную от ночного тумана мостовую, вдохнув полной грудью холодный воздух с горьковатым запахом моря, железа и старого дерева.
– Нам туда, – стоило карете уехать, как парламентер указал мне на остарский склад."
"Ну что же, еще через минуту я миновала крыльцо, после чего тяжелая дубовая дверь закрылась за моей спиной.
