Мне этого не нужно, потому что ты пойдешь со мной добровольно.
Я все же сняла с остарца связующее заклинание. Он распрямился, затем потянулся к карману, после чего, сделав несколько шагов, выложил на письменный стол три предмета.
Не выдержав, я зажгла дополнительный магический светлячок, чтобы получше все рассмотреть.
Золотая брошь с платья Инги – подруга жаловалась на то, что Йенн оставил в ювелирных магазинах Меерса целое состояние.
Запонки с рубашки Йенна. Это были именно они, с гербом его семьи.
Щегольской шейный платок магистра Дирина, но с бурыми пятнами крови по шелковому краю.
Я стиснула зубы, чувствуя, как к моему горлу подступает тошнота.
– Мы не причинили им вреда, – вежливо произнес переговорщик. – Они пока еще живы, но если я не вернусь с тобой в течение часа, то твои друзья умрут. Все, без исключения.
Я сделала шаг к нему. Под пальцами закрутились огненные вихри, но остарец даже не шевельнулся. Смотрел на меня спокойно, словно знал, что я не решусь причинить ему вред.
Не при таких ставках.
– И это все? – спросила у него. – Неужели это все ваши условия? Просто пойти с тобой?
– Будет еще одно, – кивнул он. – Если ты хочешь, чтобы дорогие тебе люди остались живы и обрели свободу, то в месте, куда я тебя приведу, ты добровольно наденешь браслеты из мегелита. И до прибытия в Остар не сделаешь ни единой попытки бегства.
Мегелит – в голове словно застучали молотки. Снова эти проклятые, ненавистные мне браслеты!..
Тут все, что произошло со мной после побега из Магдеша: город Аль-Убари, Рейн, русалки и Искра, – все это стало казаться мне далеким, почти иллюзорным.
Зато гарем Надира аль-Аммана становился излишне реальным. Приблизился ко мне, распахивая свои негостеприимные двери в золотую клетку, готовую вот-вот захлопнуться за моей спиной.
Но пусть мысли о гареме и его хозяине вызывали у меня искреннее отвращение, а этот парламентер… Я могла бы сделать с ним все что угодно – уничтожить множеством способов, стерев с лица земли, – но при этом я понимала, что не подниму на него руку.
Потому что мои друзья в плену, и их жизнь под угрозой.
Отведенное им время истекало, и мне нужно было принять решение. Понять, готова ли я обменять свою свободу на их жизни, снова став пленницей Пустынного Ястреба.
При этом я прекрасно осознавала, что выбора у меня нет."
"Я молчала, хотя внутри меня все сжалось в тугой комок – но не от страха или ярости, а от понимания того, что ничего уже не изменить.
