Я склонилась к уху Рейну:
– Пожалуй, мне стоит за ней приглядеть. Нет, не нужно идти со мной. В любом случае я справлюсь сама.
Он не стал возражать, и я встала из-за стола. Сначала мне показалось, что мама собирается попасть в погреб – туда, где хранились бочки с вином и запасы. Может, решила, что наконец-таки пришло время нас травить?
Но Рейн давно поставил там охрану, так что это было совершенно безнадежным делом.
Но мама даже не взглянула в ту сторону. Вместо этого прошла мимо кухни и выбралась наружу через боковую дверь.
Я вышла за ней следом.
Луна висела низко – яркая и круглая – на усыпанном звездами небе. Воздух пах талым снегом, а порыв ветра принес аромат жареного мяса со стороны площади перед Длинным Домом.
Аннарита стояла у стены и смотрела на небо. Когда я подошла, она даже не обернулась.
Вот и я застыла, разглядывая мать. В лунном свете ее лицо казалось спокойным и умиротворенным.
– Неужели ты и правда приплыла сюда, чтобы всех отравить, а меня увезти в Центин? – не удержавшись, спросила я.
Мой голос прозвучал холодно и язвительно.
– У меня нет другого выхода, – пожала мама плечами. – Двейн Райс сбежал. Когда за ним пришли люди Ийседора, его уже нигде не было. Кто-то его предупредил, так что он забрал свою молодую жену с детьми и исчез. Говорят, ему помогли выбраться за пределы Центина.
Я кивнула.
– Рада это слышать. Отличные новости, – сказала ей.
Но мама так не считала.
– Зато мне сбежать не удалось. Да и не стала бы я этого делать! Прятаться и убегать – не мое.
– Тогда что же твое, мама?
– Я хочу прожить лучшую свою жизнь, и мне непременно это удастся. Если я привезу тебя в Изиль, то я стану королевой Центина. Ийседор возьмет меня в жены как мать своего единственного ребенка.
Меня передернуло, когда я вспомнила об аудиенции у Ийседора Гервальда. Стать женой… этого огромного черного паука?
Но маму, похоже, ничего не смущало.
– Погоди, а как же твой муж? – поинтересовалась я. – Не думаю, что лорду Вейру придется такое по душе.
Мама усмехнулась, затем сказала, что Эммерих Вейр никакая не проблема.
Конечно же, потому что у нее имелась другая, посерьезнее.
– Я никуда с тобой не поеду, – сообщила ей.
– Знаю, – спокойно отозвалась она. – Уговаривать нет никакого смысла. Тебя можно привезти в Изиль только силой. А потом ты смиришься, Аньез!
Я посмотрела ей в глаза. Удивительно, она говорила с совершенно серьезным видом!
– И как же ты собираешься это провернуть? Никто не пил вина, подаренного Центином.
