Несколько раз кошусь на Добрыню, но он отчего-то непривычно молчалив. Вижу, что мучает его что-то, мается он, а спросить не решается. Наконец мне надоедает, останавливаюсь и смотрю ему прямо в глаза.
- Говори уже. Весь день смурной.
Парень нерешительно отводит глаза, но потом все же собирается с духом.
- А пошто мы уезжали, и князь такой счастливый вернулся? – отчаянно выпаливает он.
- Уезжали, потому что так было нужно. А счастливый – потому что женится скоро. Но это пока тайна.
- Женится? – отчего-то в глазах парня появляется затравленное выражение.
- Ну да. Пора ему. Да и наследник стране нужен.
- И … все уже решено? Нешто согласилась? – отчаянно играя желваками, он пытается удержать лицо. Но губы дрожат. И судорожно сжимаются кулаки.
- Решено, конечно. Вот только девушку достойную подберем и женим.
- Девушку?? А это не ты, командир?
- Я?! Ты с ума сошел? Зачем ему такая старая тетенька, как я? – от души хохочу я.
- Да какая же ты старая? Ты же...
- Уж явно не молодая. Если на этом все – пошли.
А то стемнело совсем.
Добрыня хотел меня до княжьих ворот проводить, но я погнала его домой уже возле входа в детинец. Тут квартал тихий, в основном знать живет. А усталому мальчишке еще в посад топать, что за воротами города. Улицы здесь, конечно, темноваты, освещают в основном вход в особняки, у некоторых стоит охрана. Да и чего мне бояться? Доплетусь потихоньку, меня в этом городе каждая собака знает. Едва я об этом подумала – как тут же поплатилась за свою самоуверенность.
Дорогу мне перегородили шестеро.
Глава 21. (Беригор)"
"Много я чего передумал, пока у постели ее сидел да ловил дыхание еле заметное. Словно огонь обжигала мысль, что потерять ее могу, занозу мою. Не уходили из опочивальни, ни волхв, ни князь, а мне ни до чего дела не было. Смотрел на нее и молил, чтобы жива осталась. Ничего более не надо. Сам все сделаю, добьюсь ее во что бы то ни стало. Из пророчества она, иномирянка – мне все одно. Моей будет. Ежели нет – то и жить не за чем.
А уж когда она глаза открыла – никого счастливее меня не было. Правда на пару мгновений всего, ибо тут же начала самовольничать, будто и не помирала эти два дня. Выпроводила нас из опочивальни решительно, едва не вытолкав. Да только мне не обидно, а смешно было. Жива! Жива она — это главное! Сердце из груди рвется, что снова ее теплый взгляд вижу.
Но, когда Яру князь на разговор позвал – тут уж мне не до смеха стало. Невольно сердце сжалось.
