Удивительно, сколько воспоминаний можно создать за короткое время. И как они могут жечь внутри вечной болью, которая никогда не утихнет… Даже спустя годы.
Мы повернули, и мои глаза тут же широко распахнулись. Я увидела бар, в котором дала одно из первых выступлений. Очевидно, ребенку запрещено находиться в баре, но каким-то образом Джолетт организовала для меня концерт там.
В ту ночь я чувствовала себя так, будто летаю…
Я сжимала гитару дрожащими руками, готовая в любой момент обмочиться, пока выходила на тускло освещенную сцену – я чертовски сильно нервничала.
Но потом… мягкий, теплый свет софитов коснулся моей кожи, и мне внезапно стало легче… как будто я оказалась в собственном маленьком мире.
Приглушенные разговоры посетителей бара постепенно стихли, когда я начала перебирать струны на гитаре, а когда начала петь, все остальное растворилось. Остались только я и создаваемые мной музыка, слова и мелодии. Они были частью моей души, поэтому, когда играла их, мне казалось, что я дарю людям, наблюдавшим за этим, частичку себя.
Я все еще помнила те аплодисменты. Они отличались от тех, что дарили мне поклонники, когда я, как предполагалось, была на вершине своей славы. Мой образ людям нравился больше, чем то, о чем я пела.
Я не знаю почему… Но для меня они, аплодисменты, которые горстка слушателей в баре подарила неизвестной певице, значили намного больше.
Они казались настоящими.
Может быть, тогда я носила розовые очки. Или, может быть, теперь мой мир стал серым, – все краски стерли последние несколько лет.
Неоновая вывеска, висящая над входом, казалось, стала тусклее мерцать. Деревянный фасад здания выглядел потрепанным и изношенным… забытым, как и мечты бесчисленных начинающих музыкантов, которые переступали его порог, надеясь добиться успеха. Я задавалась вопросом, многие ли из них добились успеха, или они тоже теперь чувствовали опустошение, словно оставили после себя в этом баре отголоски своих песен и разбитых мечтаний.
Я пыталась отогнать вызывающие трепет воспоминания, но этот бар… оставался в голове до самого конца поездки.
К моменту, когда мы добрались до отеля Rosewood, я была уже не в том настроении, в котором хотела провести эти выходные.
Мы прошли мимо парадного входа к черному – это было необходимо, чтобы сохранить анонимность на эти выходные. Большое здание отеля выглядело элегантно, оно источало атмосферу неустаревающей роскоши: ее создавали обвитые плющом стены и ряды возвышающихся дубов, ветви которых мягко покачивались на ветру.
