– Они могли встретиться с обезумевшим животным!»
– Н-ну, мать ихову! – восхитились шавловчане. Подразумевая, что кто б еще с кем мог встретиться. Баран легко отделался. Шавловские-то дети были привычны к окружающей среде – не то что заезжий интеллигентный баран.
«В связи с этим мы полагаем необходимым ужесточить правила содержания крупного и мелкого рогатого скота в черте города», – поведал представитель администрации.
– От сука! – ахнули шавловчане в адрес владельца барана. – Под монастырь нас подвел!
И кинулись с прошением к главе администрации.
Назаренко поупрямился. Однако к коллективной мольбе снизошел и ужесточать ничего не стал. Великодушен был глава администрации."
"И такого человека уволили!
Место его занял бывший замначальника департамента сельского хозяйства, человек со всех сторон для Шавлова чужой. Был он не москвич, а коренной свердловчанин. Но сам факт, что вместо родного вора в кресле оказался залетный, шавловчан возмущал до глубины души.
Первым делом новый глава заасфальтировал многострадальную улицу.
«От хапуга! – ахнули шавловчане. – Сколько ж тебе выделили, если еще и на асфальт осталось!»
– …аптеку на Ленина закрыли! – Алевтина впала в обличительный раж. – Салон свадебный во что переделали? В интим-шоп! «Бархатная роза!» Тьфу! Разврат везде!
Илюшин заметил, что в некотором смысле замена свадебного салона секс-шопом выглядит вполне соответствующей логике жизни.
– Ох, не для всех! – с горечью брякнул дядя Гриша.
– Молчи уж, алкаш!
Но Григорий молчать не пожелал.
Он сообщил, что свадебный костюм человеку нужен один раз в жизни, да и то если обстоятельства сложатся не в его пользу. А вот определенные товары почти повседневного спроса… Ну хорошо, еженедельного…
Тут его хором попросили заткнуться и Алевтина, и Нина, и покрасневший Петруша.
На следователя Хлебникова эти препирательства произвели такое же впечатление, как если бы перед ним восемь кошек начали отжиматься от пола. Сперва Хлебников изумился и протер глаза, желая убедиться, не галлюцинации ли у него.
Для человека, никогда не сталкивавшегося с Сысоевыми, это было простительно. Затем Хлебников возмутился. Затем Хлебников выразил это вслух:
– А НУ МОЛЧАТЬ!
Разом наступила благословенная тишина. Некоторое время Дмитрий Дмитриевич наслаждался отсутствием звуков человеческого голоса.
– Вы! – обернулся он к Саше. – Вы признаете себя виновной в убийстве?
За его спиной лопоухий стажер приготовился наблюдать, как по горячим следам колют преступника.
