Но к этому времени старушка была уже убита. «А можно из окна чердака выбраться на крышу навеса? Надо проверить».
Григорий с Петрушей уверяли, что все время были вместе. Сперва заглянули на кухню, где Николай ухитрился сделать замечание супруге насчет ее внешнего вида, а затем перелезли через забор на участок Кожемякина и бродили там впотьмах, строя планы мести.
Кстати, где сосед? По-прежнему белое пятно.
Рита говорить отказывается.
Кристина так и не объявилась.
Боксер был на тренировке, и выловить его Макар не успел.
Но больше всего ему не нравилось, что Олег Сысоев соврал. Не было никакого друга, а если и был, Сысоев не разговаривал с ним в своей комнате, а занимался неведомо чем.
Кто еще? А, Пахом Федорович! Старикана боксер привез в залу и оставил перед включенным телевизором.
Галка бродила по саду.
Где ошивались мальчишки, сказать было решительно невозможно, потому что все в один голос утверждали, будто неугомонные пацаны находились буквально везде. Понаблюдав за ними пару часов, Макар охотно в это верил.
Есть у детей и котов такая особенность: быть повсюду, когда это не требуется, и пропадать, как только они становятся необходимы. Проходит годам к пятнадцати (лишь у детей, разумеется).
Стриж подняла руку с видом послушной ученицы и заметила, что Пахом Федорович все-таки вне подозрений.
– Когда мне было лет семь, я полюбил ездить в коляске соседей, – вдруг сказал Бабкин. – У них как раз дочь родилась.
Саша с Макаром уставились на него.
– Коляска в тамбуре стояла, – продолжал ностальгически Сергей.
– Большая, синяя. А тамбур дли-и-и-инный! Я садился в нее, отталкивался от одной стены и катился до другой на полной скорости! Ух!
Саша с Макаром переглянулись.
– Это он к чему, как ты думаешь? – шепотом спросила Стриж.
– Съехал крышей человек на почве расследования, – предположил Макар.
Бабкин укоризненно покачал головой.
– Мне кажется, он пытается до нас что-то донести, – предположила Саша.
– Чтобы его покатали в коляске! – осенило Макара. – Серега, ты хочешь мотоцикл? Признайся! Я ради тебя на все готов.
– Вот же ты дурень, – миролюбиво сказал Бабкин. – Я пытаюсь до тебя донести, что вовсе не обязательно быть калекой, чтобы ездить в коляске. Я же не был младенцем. Однако ездил.
Саша хотела было возразить, но сообразила, что они ничего не знают о Пахоме Федоровиче.
– У тебя не возникло ощущения, что он притворялся на вечере? – спросил Макар.
– Мне показалось, они все притворялись. Но это неудивительно.
