Прямо на снегу в легкой домашней одежде и обуви. Мертвенно-бледное лицо, посиневшие губы, ресницы и брови, покрытые толстым слоем инея, и блестящие искры снега в перепутанных волосах. Дышал мальчишка поверхностно и часто. Но дышал, а воқруг него не было ни капли крови, и аура демонстрировала полный магический резерв — успели.
— Линден, — снова позвал Март, коснувшись ледяного плеча, но тот не отреагировал.
Вспомнив, где Жиль рисовала парализующую руну ему самому, Мартин аккуратно отвел волосы мальчишки от шеи и сдвинул ворот рубашки — на бледной коже обнаружился черный знак, выведенный то ли углėм, то ли пальцем в саже.
Он потер руну, нарушая вязь, и аура ребенка вздрогнула, качнулась и стала менее яркой — часть резерва ушла на запустившееся самоисцеление. Мальчик застонал, не открывая глаз, и попытался сжаться сильнее.
Чертов собачий холод!
— Гил, где ты?! — крикнул Мартин, торопливо снимая с себя плащ. — Хорош блевать! Нужна помощь!
Из леса, где он оставил светлого, раздалось нечто среднее между руганью и ворчанием, а затем заскрипел снег — услышал, идет.
— Все будет хорошо, — пообещал Март, перекладывая Линдена на плащ и укрывая им же сверху. — Вот увидишь…
* * *— Ну что? — спросил Мартин, когда светлый опустился на колени возле все ещё бесчувственного мальчика. — Есть необратимые повреждения?
Сам он видел только все еще подрагивающую ауру. Черные маги — не целители.
— Ну-у… — задумчиво протянул Гилберт, неспешно водя ладонями над пострадавшим.
— Короче: да — нет? — поторопил Мартин, передернув плечами в совсем не подходящей для прогулок по зимнему лесу тонкой рубашке.
Простуда ему, ясное дело, не грозила, но и находиться на морозе без верхней одежды слишком долго — тоже мало приятного.
Поллоу же скорчил оскорбленную гримасу и гордо вздернул нос.
— Конечно нет, перед тобой профессионал. Дай мне полчаса — будет как новый.
Так-то лучше.
Ладно, теперь осталось самому не превратиться в ледяную статую посреди леса и разобраться с пленницей — всего-то.
Мартин вздохнул и провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями и силами одновременно.
Уже почти все, предпоследний рывок…
— Полчаса у тебя есть.
Он уже развернулся, чтобы отправиться к противоположному краю поляны, где послушные умертвия все еще удерживали периодически брыкающуюcя и сыплющую проклятиями Жиль, как белый вдруг вцепился пальцами ему в штанину в районе колена — куда дотянулся из своего положения, не вставая.
— Ты чего? — не понял Март, остановившись.
