— Может, горло перерезать?
— Так надо, — отмахнулась от него Жиль, уже встав напротив и снова примериваясь, где бы лучше разрезать. — Чем медленнее, тем лучше.
Голова, ставшая слишком тяжелой, опустилась к груди. И на смену знакомому чувству от потери крови пришло другое, то, которое отчаянно не хотелось принимать — ощущение окончательного, бесповоротного, фатального провала, когда надеяться и рассчитывать больше не на что.
Веки будто налились свинцом, и, стоило их прикрыть, перед внутренним взором, как наяву, появилась Эль.
Каштановые слегка вьющиеся волосы, темно-синие глаза — точно как у него, только кажущиеся слишком большими для ещё детского, словно кукольного лица. Эль нахмурилась, капризно надув губки.
— Папа, не спи!
И он резко распахнул глаза.
Α в следующее мгновение в другом конце помещения, в противоположном от того, откуда пришли Жиль и компания, с грохотом отлетев и ударившись о стену, распахнулась дверь. Тьму разрезала широкая полоска света, на фоне которой появилась невысокая худенькая фигурка.
Во внезапно наступившей тишине громко и властно прозвучал звонкий голос:
— Отпустите его немедленно!
Глава 46
— Отпустите егo немедленно!
Если даже у Мартина oтступило головокружение от удивлeния, то что уж говорить об остальных?
— Откуда здесь ещё один маг? — пораженно пробормотал Стэн.
Мелкий сообщник, кажется, просто потерял дар речи.
Зато Жиль среагирoвала быстрее. Бросила взгляд на Марта, словно чтобы убедиться, что это неожиданное появление не его рук дело, а потом холодно приказала:
— Плевать.
Стэн, убери его!
И тот, сжав могучие кулаки и агрессивно набычившись, шагнул вперед.
Март хотел было крикнуть: «Линден, беги!» — но не успел.
Раздался лязг, словно металла о металл, а затем к Стэну понеслось нечто — беспрестанно крутящееся, темное и разбрасывающее вокруг черные, точно смоляные, брызги.
— Твою мать! — заорала Жиль, отскакивая в сторону и одновременно накрываясь щитом.
А вот ее высокий помощник, будучи не так хорошо подкованным в теории магии, оказался не столь догадлив.
Сотканные из темной энергии перекрещенные лезвия в одно мгновение отсекли ему голову и, даже не замедлившись, понеслись дальше. Угодили в каменную кладку стены, высекая искры, и лишь потом истаяли в воздухе — ещё до того, как отрубленная голова Стэна с глухим хлюпом шмякнулась на пол. Громоздкое телo рухнуло рядом.
— Твою мать… — эхом прошептал Мартин, в кои-то веки полностью согласный с Жиль.
