— Хочешь опять заткнуться? — Стрельнула глазами в оставшийся на его шее платок. — Могу легко устроить.
И он замолчал, собираясь с мыслями.
Все не может кончиться так. Так… глупо, черт возьми. Со своим-то образом жизни Март никогда всерьез не рассчитывал дожить до старости. Но умереть здесь, в каком-то подвале, и допустить…"
"Жиль же обошла стул и остановилась с другoй от него стороны.
Стэн тем временем отпустил руку Марта, оставив ее свисать вниз, и подвинул чашу ближе, чтобы мимо не пролилось ни капли драгоценной крови.
Мелкий поспешил принести своей предводительнице вторую лохань — точную копию первой. И та принялась за второй рукав.
— М-да-а… — протянула, снова разрезав ткань.
Еще бы. Правая рука Мартина была почти «чистой»: всего несколько бледных полос рубцов поперек запястья. Поэтому Жиль не составило труда рассмотреть и разрезать вены, виднеющиеся на ней под светлой здоровой кожей. Однако все левое предплечье покрывала такая плотная сеть старых шрамов, что о расположении под ней вен можно было только гадать.
А потoму Жиль, поразмыслив пару секунд, принялась резать наугад.
— Вита сама тебя убьет, когда узнает, — сказал Март, на сей раз не отводя взгляд и смотря, как кожа расходится в стороны от прикосновения лезвия.
Знакомое чувство сперва легкого, а затем усиливающегося головокружения и накатывающей волнами слабости, как всегда бывает при обильной кровопотере.
Перед глазами пролетели темные «мушки»…
— Биглоу ты убила только ради того, чтобы отправить меня в Пятилески той ночью?
— Конечно.
— Жиль поднялась в полный рост и с любовью рассматривала получившиеся разрезы, выбирая, какoй из них расширить, чтобы не позволить самоисцелению остановить кровотечение. — Как только узнала, что ты будешь на приеме у Персивалей, так и велела его убрать и подготовить выпитня к нужному вечеру.
Выбрала, резанула ещё раз. Отпустила эту руку и пошла к первой.
Голова становилась ужасно тяжелой…
— А если бы выпитень убил меня раньше времени?
— Тебя? — Кажется, Жиль искренне удивилась вопросу.
— Какой-то выпитень — тебя? Не смеши.
— А Форли?
Жиль фыркнула и, присев на корточки возле правой руки, снoва от души чиркнула нoжом.
— Стаpый дурак. Кому он нужен?
Ее голос прозвучал тише, и Мартин не сразу понял, что это не она зашептала, а с его восприятием происходило что-то нехорошее.
— Долго, — словно из трубы, донесся голос стоящего совсем рядом Стэна.
