— Что мешает ему взять еще жену? — спросила она, отпивая еще глоточек. — Зачем было рисковать и лезть к заведомо более сильному противнику.
— Всегда есть шанс. И потом, серебряная ведьма — это гарантированное потомство. Потому что так раскрывается ваша сила. А у остальных не так."
"Странно звучало. Хотела спросить, неужели у них так плохо с деторождением? Потом поняла, что задавать такой вопрос бездетной Тирсии было бы бестактностью.
— Но ведь у серебряных ведьм рождаются только дочери.
— Верно, и этим они еще ценнее.
Видишь ли, за рекой не так, а у нас тут иные законы. Мужчине сложно унаследовать королевство, он ведь может и не дожить. А женщина, — тут старуха запнулась и уставилась в окно. — Женшина — это и есть королевство. Короли могут меняться, умирать один за другим. Королева остается.
Ника невольно передернулась от этих слов.
Короли могут умирать.
…Мое проклятие ты. Ты. Моя. Смерть.
Слезы стали наворачиваться на глаза, Она застыла, перекатывая серебряный стаканчик в пальцах. Обида стала душить снова.
Ведь она хотела помочь. А он ее как назойливую девчонку… Он ведь сам говорил!
…Ты еще сама придешь ко мне.
Вот! Она готова была прийти. А он…!
— Что ты? — услышала она негромкий голос Тирсии.
— Так. Ничего.
Старуха замерла, задумчиво глядя на нее, и сложила перед лицом руки.
— Я думала, вы поговорили с ним сегодня.
— Да, поговорили, — Ника встала и отошла к окну.
Поговорили, конечно! Ее ткнули носом как нашкодившего котенка. Ника не хотела, но ее вдруг прорвало от обиды.
— Я не понимаю его! Он…
Нет, гордость не позволила ей высказать все. Она и так сказала слишком много.
— Я не понимаю, чего он от меня хочет.
Тирсия вздохнула, отвела взгляд и откинулась на стуле.
— Не понимаешь? Это же так просто.
И замолчала, склонив голову набок.
Повисла пауза. Ника уставилась на нее, не в силах вымолвить ни слова. Опять загадки. Проклятые загадки! Когда же уже они начнут…
— Он хочет любви.
Как громом ударило, Ника невольно отшатнулась, закрыла рот рукой и отвернулась к окну.
— Мне больше ста лет, и я вдовела дважды, — негромко проговорила Тирсия. — А Дэймара я знаю уже почти двадцать лет.
— Что? — поразилась Ника.
— Да, он стал королем, когда ему было девятнадцать. Мне тогда было уже больше восьмидесяти. Он для меня как сын.
Старуха мягко улыбнулась и добавила уже совершенно другим тоном:
— Я все знаю о проклятии. Но даже один день счастья стоит…
Ника поразилась, в глазах Тирсии стояли слезы.
