– Времени почти не оставалось, а ты продолжала валять дурака. И потом, ведь это ты меня научила, что для достижения цели все средства хороши. Я хорошо усвоил урок.
Обрывки прошлого все еще смутно укладывались в ее голове, поэтому Марори сделала единственный правильный выбор: отложила самокопание на потом. Только что она воскресла, словно проклятый Феникс, и пока еще не до конца понимала, как соседство темной половины отразиться на Ней-Настоящей. Но в одном она была безоговорочно уверена: все изменится.
Но в лучшую ли сторону?
— Вы все равно уже ничего не сможете сделать, - прохрипел скованный взглядом Марори Ардей. – Часики тикают: тик-так, тик-так…
Его лицо из озлобленного стало безумным, как будто дознаватель уже распрощался с жизнью и позволил отчаянию безраздельно властвовать над его душой и телом. Флоранция так и сидела в кресле с неестественно ровной, как до предела натянутая на колке струна, спиной. Она могла говорить, но молчала, лишь часто моргала и водила пустым взглядом по кабинету, как будто силилась найти причину, почему все пошло наперекосяк, и чья в этом вина.
— У нас большие проблемы, Тринадцатая. – Седьмая указала когтистым пальцем на Ардея. – Вот он знает.
— И почему я не удивлена, - себе под нос сказала Марори. – Что случилось?
Ответ услышать оказалась не судьба.
Эльхайм ощутимо тряхнуло. Пол словно ожил под ногами, взбрыкнул. Марори едва успела ухватиться за край шкафа, чтобы сохранить равновесие, но уже через мгновение толчок повторился, на этот раз еще более необузданный и резкий.
Где-то на заднем фоне далеким эхом пронесся чей-то сдавленный крик. А потом, на этот раз прямо под носом у Марори, что есть силы рассмеялся дознаватель. Наверное, в эту самую секунду рассудок окончательно покинул его, потому что он принялся остервенело раскачиваться из стороны в сторону и, захлебываясь, бормотать:
— Вы все умрете, вы все уже мертвы. Этому миру нужно больше жертв. Сотни трупов, тысячи костей.
Плоть к плоти, кровь к крови.
— Марори, нужно уходить, - поторопила ее Седьмая. – С минуты на минуту сюда ворвутся его марионетки. Ты не представляешь, что творится.
— Боюсь, я достаточно хорошо знаю этого ублюдка, чтобы представить самую большую гнусность, помноженную на саму себя.
— Тогда предлагаю найти более подходящее место для разговора по душам, а не ждать, пока здесь начнется вакханалия."
"Громкий измученный стон заставил Марори оглянуться.
