Когда и чего я боялся! А у самого поджилки трясутся и сердце пропускает удар, стоит только подумать о дочках. Как там они?
— Давайте, пацаны, — хлопочет Богдан, доставая из холодильника нарезку, соленые огурцы и еще какую-то снедь.
Отрешенно наблюдаю за его расторопными действиями, а у самого на душе кошки скребут.
Не радует меня эта скатерть самобранка. Обнять бы сейчас Леру. Прижать к себе, зарывшись носом в волосы. И хоть немного отвлечься от горестных дум. Мама… А тут еще девчонки заболели.
Телефон на столе не успевает даже звякнуть, как я стремительно подхватываю его.
— Да, Лерочка, — хрипло зову в трубку.
— Тима, у нас вроде все нормально, — вздыхает жена. — Помощь оказали. Обошлось без ИВЛ. Но неделю продержат. Хотят посмотреть динамику…
— Ну если надо, — поднявшись из-за стола, отхожу в гостиную. На автомате провожу подушечками пальцев по каминной доске. Утыкаюсь взглядом в фотографии. На одной родители. Уже пожилые, но веселые. А на другой — улыбаются дочки в одинаковых розовых комбинезончиках и таких же шапках с помпонами.
— Что ты делаешь? — тихонечко спрашивает жена.
— Смотрю фотки на камине, — признаюсь как на духу.
— Завтра приедешь?
— Обязательно. Напиши что нужно и сама ложись, — прошу ласково и добавляю тихонько. — Лер, я люблю тебя. И девчонок. Возвращайтесь скорее, а то я тут сдохну от тоски.
— Как врачи отпустят, — тянет в трубку Лера. — Только ты приезжай, Тима…
— Утром буду, — рапортую решительно.
А вернувшись к столу, прошу.
— Надо маму помянуть, пацаны…
Огненная жидкость обжигает нутро, на раз выбивая слезу.
Смаргиваю вспоминая.
— Она же меня редко ругала… Даже за какие-то серьезные провинности.
— А помнишь, — улыбаясь, вздыхает Витя. — Мы с тобой лет в семь читали книжку «Откуда берутся дети»?
— Ага, — подхватываю, печально усмехаясь. — Отец тогда приехал из командировки, и я встретил его словами «Ура! Папа приехал! Привез сперматозоидов!»
Ребята смеются негромко.
А я, потянувшись за куском копченого мяса, размышляю вслух.
— Интересно, что девчонки мои выдадут…
— Дети все перенимают от родителей, — глубокомысленно заявляет Богдан.
— Вам с Лерой при дочках нельзя ругаться…
— Своих заведи, — огрызаюсь без злобы и добавляю возмущенно. — Да мы и не ругаемся! С чего ты взял?
— Ну это пока, — глубокомысленно изрекает Столетов.
— Сейчас всеку, — предупреждаю с угрозой.
— А я на тебя в трудовую пожалуюсь. Скажу, что получил травму на рабочем месте…
— Деловой, — отмахиваюсь шутя и добавляю серьезно.
