Какое-то лекарство выдавила в ротик каждой малышке.
А я тем временем дрожащим голосом просил Торганова помочь. Спросонья Витя долго не думал. Вызвал санавиацию и отправил мою семью в город, где врачи и оборудование лучше.
Я не спорю. Торганову виднее. Они так всех на уши поднял.
Не выпуская из рук мобилу, с неохотой сажусь в Столетовскую тачку. Устало смотрю на темный экран айфона.
«Позвони мне, Лерочка», — прошу умолкнувшую на время трубку.
— Сейчас пока их примут. Пока девчонок твоих полечат. Лера же с места не сдвинется, пока опасность не минует.
Повезло тебе с ней. И Щербинина рядом. Вовремя ты ее трудоустроил…"
"— Ага, — киваю на автомате. Все будет хорошо. Знаю. Чувствую. Но пальцы предательски дрожат, а небо тяжелым пологом опускается над уснувшим городом.
На душе кошки скребут от безысходности.
— Завтра с утра к ним поеду, — цежу негромко.
— Вместе и рванем, — соглашается мой верный друг и оруженосец.
«Лерочка, напиши, что надо. Завтра все привезу», — отбиваю сообщение жене.
И снова напряженно пялюсь в темный экран телефона.
— Поспи, — просит Богдан, когда мы вваливаемся в дом. На кухне горит свет. Разбросаны какие-то вещи. Только собака дрыхнет, вытянув лапы. И мне самому хочется завыть от безысходности.
— Хочешь, бахнем успокоительного, — предлагает Богдан. Дурашливо трет коротко стриженный затылок. Глядит печально.
— Да ну? Завтра в город ехать, — усмехаюсь криво. И тут же соглашаюсь. — Давай! Вискарь кажется остался.
В руках тренькает сотовый.
«Лера!» — спохватываюсь я. Но это звонит с отчетом Торганов.
— Там все нормально, Тима. Температуру сбили. Мне зав. отделением позвонил, отчитался.
— Какой диагноз? Я ничего не пойму, Витя… Они же здровенькие были…
— Это же младенцы, братан. Там до года все очень хрупко, — вздыхает Торганов и хочет еще что-то добавить, как трубку у меня забирает Богдан и командует резко.
— Тор, быстро собрался и сюда. Мы тут бухать собрались.
Кошусь на часы, половина третьего.
Витя наверняка откажется.
Но я ошибаюсь.
— Сейчас буду, — рапортует наш чистенький доктор. И через несколько минут уже вламывается в мой дом.
— Сначала тетю Розу помянем, — командует Богдан, разливая по стаканам жидкость цвета охры.
Витя задумчиво проводит ладонью по мускулистой широкой груди и вздыхает тяжко.
— Завтра голова болеть будет. Хорошо хоть плановых нет…
И переводит усталый взгляд на меня.
— Не боись, Тима. Прорвемся!
Отмахиваюсь, поморщившись.
