Тут Гурову стало совсем паршиво, потому что по издавна заведенной традиции человеку перед увольнением давались все ранее заработанные им отгулы, а это значило, что…
– Как дальше жить будем? – спросил Лев Иванович.
– Еще не думал, но так, как раньше, уж точно нет. Только на этом наша работа может закончиться, а вот дружба как была, так и останется. А уж хомут себе на шею ты, Лева, всегда найдешь. Тот же Болотин спит и видит, как бы тебя к себе залучить. Ну а мне и отдохнуть бы пора, не мальчик уже.
– И все это из-за меня, – с горечью сказал Гуров. – Все из-за характера моего проклятого.
– Тебе себя уже не переделать. А если даже сможешь, то это будет уже не Гуров, а так, не пойми что, – объяснил Орлов.
– Как ты думаешь, Стаса еще можно переубедить? – с надеждой спросил Лев Иванович.
– Если он уже жене сказал, то… – Петр только помотал головой."
"И он был прав. Мадам Крячко была женщиной с непростым характером, но мужа любила беззаветно и всегда очень переживала, что ее Стасик при Гурове вечно вторым номером выступает, к чему, кстати, сам он относился совершенно спокойно, потому что понимал: ему со Львом Ивановичем тягаться не стоит.
Впрочем, каждый из них был по-своему талантлив, но в разных областях. И вот теперь, когда ее мужу представилась возможность работать самостоятельно, да еще за очень большие деньги, она вцепится в него зубами и ногтями, скандалить будет круглосуточно – а это она умела, – но отказаться ни за что не позволит.
В ногах будет валяться, рыдать день и ночь, но своего добьется.
– А давай-ка я к Стасу съезжу, – предложил Гуров. – Может, еще не все потеряно?
– Ну, рискни, – пожал плечами Петр Николаевич.
И Гуров, оставив машину на стоянке возле работы, пошел в находившийся неподалеку магазин, которым владел один его знакомый. Купив там две бутылки хорошей водки и закуску, Лев Иванович поймал такси и поехал к Крячко, обдумывая по дороге, как бы ему так выстроить разговор, чтобы убедить друга остаться на прежней работе.
Открывший ему Стаc мгновенно понял, с какой целью прибыл Гуров, и только отрицательно покачал головой, показывая, что решения своего не изменит, но в дом все-таки впустил. Лев Иванович прошел вслед за приятелем на кухню и, выставив на стол свои покупки, задал самый главный вопрос:
– Жене уже сказал?
– А что он мне должен был сказать? – тут же возникла в дверях супруга Крячко – со слухом у нее все было прекрасно.
