– Ну, раз мы все вопросы решили, то пойду я, – устало вздохнул Гуров.
– Погоди! – остановил сыщика Алексей. – Ты же когда по нашим делам ездил, то потратился, вот…
– Пусть у генерала Орлова голова и болит, как мне деньги возмещать, – перебил Алексея Лев Иванович. – Положу я ему на стол все билеты и счета, пусть как хочет, так и выкручивается.
– Гуров! Мы знаем, что ты денег не возьмешь, так, может, машину в подарок примешь? – спросил Андрей.
– А то на твою, ей-богу, даже смотреть больно, – поддержал приятеля Погодин.
– Понадобится мне новая машина, так сам заработаю, – отмахнулся Лев Иванович.
– Ты что ж, решил пешком отсюда идти? – поняв, что Гурова не переубедить, спросил Юрий."
"– Сейчас частника поймаю и доеду, – заявил Лев Иванович.
– А ну садитесь в машину! – приказал Погодин и, переходя на «ты», буквально заорал: – Сядь, тебе говорят! А то силой усажу!
– Да, с вами я не справлюсь, – обернувшись, вздохнул Лев Иванович.
– И не думай! И не мечтай! – усмехнулся Леонид Максимович и опять не сдержался: – Достал ты уже нас всех своим «выканьем», своей ледяной вежливостью! Так и хочется тебе в морду дать, несмотря на все твои заслуги! Да что ты за человек такой! С тобой и холодильника в доме не надо! Ты одним взглядом все заморозишь! Уезжай, Христа ради! Не доводи до греха!
Под их отнюдь не ласковыми взглядами Гуров сел в машину, но тут же приспустил стекло и сказал:
– Вы только горничным новую работу найдите, а то у Николая Степановича теперь своих хозяек в доме много, на улице же женщины останутся.
– Об этом не волнуйся, – немного успокоившись, ответил Леонид Максимович. – Как Валька выздоровеет, они с Галиной поженятся, так что она при муже будет, а Олесю я с собой увезу. Она баба простая, душевная, для меня в самый раз. У нее двое детишек под Харьковом у матери остались, так мы их к себе заберем. Пора уже и мне свое гнездо вить, нахолостяковался, – и, махнув рукой водителю, приказал: – Ладно, поезжайте с богом! – А когда машина тронулась и поехала, сказал Крячко: – Да, Стаc! Тяжело тебе с ним приходилось!
– Так ему с самим собой еще тяжелее, – ответил тот.
– Но что выросло, то выросло!
Гуров же попросил водителя остановиться возле арки своего дома, а не подвозить к подъезду, и остальной путь прошел пешком. На душе у него было так погано, как уже давно не было, потому что перед глазами все еще стояло перекошенное лицо Ларисы и ее горящие безумием глаза.
